Путь Феникса. Тайны забытой цивилизации - Элфорд Алан Ф. - Страница 62

В Речении 577 Неет упоминается как супруга Сета. Существует также легенда о ее связи с Хнумом, который представлен как «второе я» Сета Поэтому «гончарный круг», который тот создал, очевидно, должен был быть «помещен в чрево» Нут. Сыном Неет был Себек (Собек) («бог-крокодил»), которого египтологи считают разновидностью Сета В Речении 317 Себек провозглашает: «Я владею семенем, которое уводит женщин от их мужей». Логично сделать вывод, что Неет — женский аналог Сета, а Себек — один из его спутников (которых именуют «яичками»), сын Неет/Сета, от которого забеременела Нут.

По поверьям древних египтян, Себек жил на горе Востока, которая, вместе с горой Запада, играла роль опоры небосвода «Гора», как мы знаем, символизирует планету, а «Восток» — место расположения планеты Нут. В «Книге мертвых» (Заговор 108) есть указание на то, что Сет и Себек совместно участвовали в нападении на Ра Вместе с Себеком на горе Востока обитает его змей (т. е. спутник), именуемый «тот, что в огне», и «когда змей обратит свой взор на Ра, его священная ладья остановится… Он проглотит семь локтей священных вод, и Сет метнет в него железное копье и заставит его извергнуть все, что он поглотил». Это символическое описание гибели планеты Ну (Ра), вызванное столкновением с планетой Сет. Нарушение равновесия, очевидно, вызвал один из новых спутников планеты Нут. Однако в тексте говорится об измерениях горы (планеты), и это упоминание вызвало у меня недоумение. Эти размеры: «триста родов в длину и сто пятьдесят в ширину» (род — ок. 5 м. — Пер.). Как мог быть планетой несферический предмет? Тогда я подумал, что это могло бы относиться к двум рядом расположенным небесным телам, и вспомнил еще одно, аналогичное упоминание в той же «Книге» (Заговор 149): «Небосвод покоится на очень высокой двойной горе». Таким образом, «Гора Востока», по мнению египтян, была двойной, и тут легко обнаружить аналогию с планетами «В» и «К», которые Ван Фландерн расценивал как парные, с близкими измерениями (в интерпретации автора. — Пер.). Расположение «Горы Себека» на востоке подтверждает, что египтяне обратили внимание скорее на взрыв планеты «К» (2,8 а.е.), нежели планеты «В» (1,6 а.е.).

Теперь, сделав вывод об отождествлении в мифологии Неет и Сета, мы можем понять, почему Неет считалась также богиней охоты, отчего ее первоначально рассматривали как бисексуальное божество и даже как «девственную мать» Ра, а также почему в одной из легенд о творении мира утверждалось, что она вышла из первозданных вод, создала «Первозданную гору», пророчествовала о рождении Ра и даже «создала свет».

Почему же символом Неет считалась Красная корона? Вспомним, что Сета именовали «огненно-рыжим» (вторгшаяся планета была красной или красноватой). Дальнейшее разъяснение можно найти в Речении 570 «Текстов пирамид», где Неет (Сет) именуется «красной». Приведенная ниже реплика, очевидно, принадлежит одному из двух спутников, путешествующих между Красной короной (Сет) и Белой (Гор — старший): «Я нашла Белую корону. Я сакральная змея (символ царской власти в Египте), которая ушла от Сета и постоянно находится в движении. Возьми и вскорми меня. Я та, что оберегала Красную, вышедшую из вод, я — Око Гора, которое не было утрачено или извергнуто».

Здесь упоминается о Белой короне как о планете Нут (Гор-старший), и белый цвет, вероятно, символизирует ее невинность и чистоту («девственное рождение»). Видимо, Р. Кларк ошибался, отождествив две короны с двумя кобрами, т. е. спутниками планеты Нут. Скорее, две короны фараонов символизировали две планеты: Нут (Азирис) и Неет (Сет). Для дополнительного разъяснения этого обстоятельства надо сначала обратить внимание на еще один царский титул, связанный с символикой «осоки и пчелы».

Тайна осоки и пчелы

Неет являлась богиней пчел в Саисе и «богиней-создательницей» в Эсне. Кроме того, как показывает наш анализ, она была даже не супругой Сета, а его женским «альтер эго». Роль Нет в этом предании следует понимать как бисексуальный акт оплодотворения пчелой-самцом Великой матки, которая, вероятно, символизировала Нут (сестру Неет).

Но проливает ли такое понимание свет на таинственный титул фараона («принадлежащий Осоке и Пчеле»)? Египтологи отождествляли этот термин с титулом «царь Верхнего и Нижнего Египта». «Древнеегипетский словарь Британского музея» содержит уточнение: «Осока, вероятно, символизирует неизменную божественную природу царской власти, а пчела указывает на более «эфемерную» личность конкретного носителя этой власти. Каждый из фараонов сочетал в себе божественное и смертное, «осоку» и «пчелу»».

К сожалению, здесь нет объяснения, почему именно осока и пчела стали символами царской власти. Египтолог С. Квирк признает:

«Вопреки существующему мнению, нет доказательств того, что «принадлежащий Осоке» — понятие равнозначное «царю Верхнего Египта», а «принадлежащий Пчеле» — понятие равнозначное «царю Нижнего Египта»… эти символы равновесия, возможно… первоначально и не были связаны с Верхним и Нижним Египтом, а представляли собой более ранний отвлеченный символ дуализма, имеющий неясный смысл» (S. Quirke, Who were the Pharaohs, p. 23).

Мог ли этот дуализм относиться к Озирису и Сету? Мы уже говорили, что богиня пчел была «вторым я» Сета. Но что могла означать «осока» как часть царского титула? Египтологи переводили соответствующий иероглиф обтекаемо — как «осоку» или «камыш», причем об этом высказывались разные мнения, но известно, что данное растение не упоминалось в контексте увлажненных или заболоченных земель.

Лучше всего в данном случае обратиться к мнению самих древних египтян. Заметим, что растение, о котором идет речь, обычно упоминается в связи с сухими, полупустынными землями. Этот контекст воскрешает в памяти подземные странствия Озириса, который жаловался, что попал «в глубоко лежащую пустыню без воды и свежего воздуха». В этом смысле важность растения «сут» (в переводе «осока» или «камыш»), очевидно, состояла в его способности расти в пустыне, доставая воду корнями. Не символизировало ли оно жизненную стойкость Озириса, сумевшего выжить в мертвом краю? И если это растение — символ Озириса, то имеет ли оно только «земной» символический смысл или относится также к планете Озирис до ее гибели? Здесь уместно напомнить, что, согласно преданиям, «планета Озирис» находилась в небесном Дуате на Тростниковом поле. Вспомним также о «камышовых болотах» планеты Тиамат, упоминавшихся в вавилонском эпосе. Если теперь соединить символы «осоки» и «пчелы», то становится ясно, что этот титул фараонов символизировал дуализм Озириса и Сета, как и двуединство Севера и Юга в египетской мифологии. Такой подход могут счесть спорным, но в целом он соответствует ортодоксальной египтологической модели. Однако, чтобы лучше понять этот символизм царского титула, надо обратиться к гипотезе взорвавшейся планеты.

Заметим, что оба царских символа («осока» и «пчела») изображались над двумя полукругами, напоминающими холмики (см. илл 31). Египтологи согласны в том, что они соответствуют иероглифическим значкам, обозначавшим «буханку хлеба», потому что в Древнем Египте действительно были в употреблении буханки такой полукруглой формы. Правда, считалось, что этот символ имел лишь фонетический, но не более глубокий идеографический смысл Так ли это?

Уже не раз говорилось, что одной из самых излюбленных идей древних египтян была идея подъема, поэтому неудивительно, что их внимание привлек дрожжевой хлеб, ведь тесто имеет свойство подниматься на дрожжах. В этом контексте мне не кажется спорным заключение, будто значки хлеба в царском титуле символизировали подъем (возвышение) «Первозданной горы» (планеты). Мне не раз встречались символы хлеба в именах божеств «изначального времени», в наименовании небесных горизонтов и т. д. Само по себе это ничего не доказывает, но приобретает особое значение исходя из планетарной гипотезы. Кроме того, «Тексты пирамид» устанавливают прямую связь хлеба с небесной битвой и с «троном» (горой-планетой). Например: «Восседай на своем великом троне, и хлеб твой находится во Дворце хлеба» (Речение 667а); или: «О Царь Озирис, Око Гора могущественно, и я дарую его тебе, чтобы… враги твои боялись тебя; утренний хлеб появится в положенное время» (Речение 197).