Гарри Поттер и Методы Рационального Мышления - Ронг Ленс - Страница 55

По лицу Дамблдора скользнула тень сожаления…

…а потом он отдал Мантию Гарри.

Гарри положил её обратно в кошель.

Лицо Дамблдора вновь стало серьёзным:

– Могу ли я спросить ещё раз, Гарри, как вышло, что ты так сильно мне не доверяешь?

Гарри внезапно стало стыдно.

– Вместе с мантией была записка, – тихо сказал Гарри, – в которой говорилось, что вы заберёте у меня мантию, если узнаете о ней. Я не знаю, кто написал записку, честное слово, не знаю.

– Я… понимаю, – медленно сказал Дамблдор. – Что же, Гарри, я не буду ставить под сомнение мотивы того, кто оставил тебе эту записку. Кто знает, может, этот кто-то действовал из лучших побуждений. В конце концов, он дал тебе Мантию.

Гарри кивнул. Милосердие Дамблдора произвело на него впечатление, и он устыдился разительному контрасту собственного поведения в сравнении с директорским.

Старый волшебник продолжил:

– Но, думаю, мы с тобой фигуры одного цвета. Мальчик, который победил Волдеморта, и старик, который сдерживал его до твоего прихода. Не буду ставить в упрёк твою осторожность, ведь все мы по мере сил стараемся быть предусмотрительными. Попрошу лишь подумать дважды и поразмыслить трижды, когда в следующий раз кто-то скажет тебе не доверять мне.

– Извините меня, – сказал Гарри. Из-за доброты Дамблдора Гарри стало ещё хуже. Он почувствовал себя полным ничтожеством: обругал, считай, местного Гэндальфа! – Я зря вам не доверял.

– Увы, Гарри, в этом мире… – старый волшебник покачал головой, – не могу даже сказать, что ты повёл себя неразумно. Ты не был со мной знаком. И, честно говоря, в Хогвартсе есть люди, в отношении которых твоё недоверие будет оправдано. Даже если кажется, что они твои друзья.

Гарри сглотнул. Это прозвучало довольно зловеще.

– Например?

Дамблдор встал с кресла и начал исследовать один из своих инструментов – часы с восемью стрелками разной длины.

Несколько секунд спустя старый волшебник вновь заговорил:

– Он, вероятно, кажется тебе весьма обаятельным. Вежливым – во всяком случае по отношению к тебе. Обходительным. Возможно, даже восхищённым. Всегда готовым протянуть руку помощи, сделать услугу, дать совет…

– Ах, вы о Драко Малфое! – сказал Гарри с облегчением. Он опасался, что директор заговорит про Гермиону. – Нет-нет-нет, вы всё неправильно поняли. Это не он перетягивает меня на свою сторону. Я перетягиваю его.

– Что ты делаешь?

– Я намерен перетянуть Драко Малфоя с Тёмной Стороны, – пояснил Гарри. – Ну, сделать из него хорошего парня.

Дамблдор выпрямился и повернулся к Гарри. На его лице было крайне огорошенное выражение, что в сочетании с серебряной бородой выглядело очень забавно.

– Ты уверен, – произнёс старый волшебник несколько секунд спустя, – что не принимаешь желаемое за действительное, когда видишь в нём что-то хорошее? Боюсь, это только приманка, капкан для…

– Э, весьма маловероятно, – махнул рукой Гарри. – Если он пытается изображать из себя хорошего парня, у него это не очень-то получается. Дело не в том, что Драко пришёл ко мне и очаровал, из-за чего я увидел в нём скрытую глубоко внутри доброту. Я выбрал его целью для спасения именно потому, что он наследник дома Малфоев, и это очевидный выбор, если приходится выбирать кого-то одного.

У Дамблдора дёрнулся левый глаз.

– Ты пытаешься посеять семена любви и доброты в сердце Драко только потому, что видишь в наследнике Малфоев ценного для тебя союзника?

– Не только для меня! – возмутился Гарри. – Для всей магической Британии, если это сработает! А ещё у него самого будет более счастливая и здоровая жизнь. Послушайте, я не могу всех перетянуть с Тёмной Стороны, поэтому пришлось спросить себя: в каком случае Свет выиграет больше всего?..

Дамблдор расхохотался. Такого воющего смеха Гарри от него никак не ожидал. Это был вовсе не величественный смех древнего и могущественного волшебника, не глубокие, гулкие смешки: Дамблдор, чуть не задыхаясь, хохотал во всё горло и не мог остановиться. Гарри однажды в буквальном смысле свалился со стула от смеха, когда смотрел фильм «Утиный суп» братьев Маркс, – вот как сейчас смеялся Дамблдор.

– Не так уж и смешно, – сказал Гарри чуть позже. Он опять начал сомневаться во вменяемости Дамблдора.

Директор с видимым усилием взял себя в руки.

– Ах, Гарри, один из симптомов болезни под названием «мудрость» – начинаешь смеяться над тем, что никто другой смешным не находит, потому что чем мудрее становишься, тем лучше разбираешься в шутках! – Дамблдор вытер слёзы. – Нередко зло пожрётся злом, что правда то правда.

Гарри почти сразу узнал знакомые слова:

– Эй, это же цитата из Толкина! Это говорит Гэндальф!

– Вообще-то Теоден, – поправил его Дамблдор.

– Вы что, магглорожденный? – изумился Гарри.

– Увы, нет, – снова улыбнулся Дамблдор. – Я родился за семьдесят лет до того, как эту книгу напечатали, мой юный друг. Но моим магглорожденным ученикам нередко приходит в голову одна и та же мысль, так что я уже скопил не менее двадцати копий «Властелина колец» и целых три полных собрания сочинений Толкина. И всеми ими очень дорожу. – Дамблдор вытянул волшебную палочку, поднял её перед собой и принял позу. – Ты не пройдёшь! Ну как, похоже?

– Э-э, – Гарри был близок к полной ментальной перегрузке, – мне кажется, вам Балрога не хватает.

Да и розовая пижама со шляпой-мухомором тоже не вписывались в образ.

– Понятно, – вздохнул Дамблдор и угрюмо заткнул палочку за ремень. – Увы, в последнее время в моей жизни крайний дефицит Балрогов. Нынче приходится всё время проводить на скучных совещаниях Визенгамота, где я всеми правдами и неправдами препятствую его работе, и на званых обедах, где зарубежные политики соревнуются за звание самого непроходимого глупца. А ещё я притворяюсь таинственным, знаю то, что узнать никак не мог, делаю загадочные заявления, которые можно понять только много позже, задним умом – в общем, развлекаюсь так, как это принято среди могущественных волшебников, когда они перестают быть героями. Кстати о героях. Гарри, я хочу передать тебе кое-что, принадлежавшее твоему отцу.

– Правда? – захлопал глазами Гарри. – Кто бы мог предположить?

– Да, это и впрямь немного предсказуемо, не так ли? – сказал Дамблдор, а потом посерьёзнел. – И тем не менее…

Вернувшись за стол, Дамблдор вытянул один из выдвижных ящиков, залез в него обеими руками и, крякнув, достал большой и тяжёлый на вид объект, который затем с гулким стуком опустил на дубовую столешницу.

– Это, – объявил Дамблдор, – камень твоего отца.

Гарри с удивлением его рассмотрел. Светло-серый, выгоревший, с неровными острыми краями камень – словом, булыжник как булыжник. Дамблдор положил его самой широкой стороной вниз, но камень всё равно встал неровно и закачался.

Гарри поднял взгляд.

– Это что, шутка?

– Нет, – с серьёзнейшим видом директор покачал головой. – Я забрал его из развалин дома Джеймса и Лили в Годриковой лощине, когда нашёл там тебя, и с тех пор хранил, чтобы однажды вернуть.

В совокупности гипотез, из которых Гарри формировал модель мира, гипотеза сумасшествия Дамблдора стремительно набирала вес. Но вероятность альтернативных гипотез была всё ещё довольно высока…

– Это, кхм, волшебный камень?

– Если и так, то мне об этом неизвестно, – сказал Дамблдор. – Но я прошу тебя со всей возможной строгостью отнестись к моему совету: всегда держи его при себе.

Ладно. Скорее всего, Дамблдор сумасшедший, но если нет… будет весьма стыдно попасть в переплёт из-за того, что пропустил мимо ушей малопонятное наставление загадочного старого волшебника. Это наверняка где-то на четвёртом месте в рейтинге самых очевидных просчётов.

Гарри приблизился к камню и начал ощупывать его руками в поисках места, за которое можно схватиться, не поранившись.

– Ну, спрячу его тогда в кошель.

– Возможно, это слишком далеко, – нахмурился Дамблдор. – Что, если твой кошель-скрытень потеряется или его украдут?