Кризис либерализма - Рормозер Гюнтер - Страница 73

Отсталая часть страны превратится в своего рода раковую опухоль, что будет иметь смертельные последствия для всего организма. Поэтому мы должны объяснять, что если люди выступают за единство Германии, это не имеет ничего общего с каким-либо всплеском националистических настроений. Мы обречены на достижение внутреннего единства. Если такое единство не будет достигнуто, это заденет нас всех.

Разумеется, существуют различия интересов. Интересы восточных немцев отличаются от тех, которыми живут немцы на Западе. Однако внутреннее объединение Германии - это не выравнивание интересов, а исторический процесс. Это условие самосохранения государства и нации.

Германия оказалась также еще перед одним вызовом. Это мультикультурализм, общество с множественностью культур. За этим скрывается не просто идеология, но и определенная реальность. Во всем мире есть уже миллионы людей, которые стремятся к переселению в ФРГ. Для них это значит попасть в рай. Завтра таких будет еще больше. Люди рассчитывают решить таким путем свои сложные жизненные проблемы, в частности связанные с занятостью. Ситуация развивается на фоне всемирного конфликта между Югом и Севером, обнищания масс. Разумеется, ФРГ не в состоянии решить эти проблемы одна. И если нам и нужна единая Европа, то из причин к тому нужно сразу назвать необходимость ответа на данный вызов.

Если у нас выдвигается уже тезис, что Германия - страна, принимающая переселенцев, то нужно поставить приток мигрантов под определенный контроль, чтобы он проходил в рамках законности. И нужно установить, кто, когда и на каких условиях имеет право переселяться в ФРГ, какие масштабы может иметь такая миграция. Конечно, было бы иллюзией полагать, что Германия может стать такой страной переселенцев, как, скажем, Америка.

Даже в случае правового регулирования миграции наши ресурсы ограничены. В Германии не хватает сегодня трех миллионов квартир. У нас строится ежегодно сто-двести тысяч квартир, и их совершенно не хватает для того, чтобы покрыть существующий дефицит. Германия очень плотно населена.

Опасность утраты своей национальной идентичности здесь выше, чем в какой-либо другой стране. Было бы большим заблуждением полагать, будто страны без четкой культурной идентичности наиболее расположены к приему переселенцев. В действительности обстоит как раз наоборот. Нация со стабильной идентичностью психологически, в моральном и политическом отношении более способна к совместной жизни с людьми, представляющими другие культуры. Бессмысленные, иррациональные вспышки насилия в Германии имеют много причин, но прежде всего они связаны с тем, что эта страна не дает своей молодежи не только немецкой, но и вообще никакой идентичности.

Либеральная концепция универсальной мировой культуры - это, по сути дела, определенная идеологическая программа. Ей не соответствует ни одна из реально существующих культур. Опираясь на концепцию универсальной мировой культуры, нельзя воспитать нормальным образом подрастающее поколение, осуществить его социализацию. Попытка ввести эту либеральную программу в школе, используя соответствующие воспитательные меры, может привести лишь к тому, что дети будут вырваны из той общности, к которой они принадлежат, и окажутся лишенными принадлежности к определенной семье, местности, региону, национальной общности.

Либеральная идеология универсальной мировой культуры не предлагает никакой иной формы идентификации взамен прежней, которая была у человека до этого. Люди, вырастающие в духе этой идеологии, отнюдь не становятся какими-то гражданами мира, отличающимися терпимостью к другим культурам и другому мнению. В действительности эти люди не могут уже быть нормальными гражданами какого-то определенного государства. Вместе с исчезновением лояльности к конкретному объекту пропадает и лояльность к конкретному правовому порядку, и правовое сознание. Жизнеощущение, мировосприятие немцев наиболее глубоко задето тем, что начинают шататься те основы, на которых строилось существование людей последних сорока лет. Возрастает до все более угрожающих размеров безработица. Оживление конъюнктуры не изменит существа положения, потому что речь идет о так называемом "структурном кризисе" экономики ФРГ. Мы недостаточно конкурентоспособны на рынках, не можем уже произвести столько продукции и финансировать столько рабочих мест, как прежде.

Такая ситуация опасна в политическом отношении. Раньше всегда можно было сказать: боннская республика никогда не повторит судьбу Веймара, так как тогда в Германии было шесть-семь миллионов безработных и такая степень обнищания, какая теперь представляется невозможной. Однако сегодня такие прогнозы уже нельзя делать. Структурный кризис означает, что мы вполне можем достичь такого же уровня безработицы как в Веймарской республике.

Далее, многие граждане понимают, что нам угрожает и другая, еще большая опасность: скоро мы окажемся не в состоянии финансировать социальную систему ФРГ в ее нынешнем виде. Именно тот момент, когда мы убедимся конкретно, что впредь эту социальную систему финансировать вообще не в состоянии, - этот момент окажется для Германии исключительно важным. Здесь может произойти поворот в ее судьбе.

На чем основывалась стабильность в ФРГ после 1945 года? На экономических успехах и обеспечении благодаря им все большей социальной безопасности населения. Поддержка демократии, идентификация граждан с основными партиями, все, что делало нашу демократию образцовой в глазах всего мира, в том числе и доскональнейшее соблюдение индивидуальных прав и свобод, - все это было возможно только при условии успехов в экономике и постоянного роста системы социальной безопасности. В будущем это уже становится невозможным. И такая ситуация создает серьезный вызов.

Необходимо уже сейчас осуществить соответствующий поворот в политике. Вопрос выживания для ФРГ состоит в том, окажется ли одна из больших партий или обе партии вместе в состоянии установить соответствие между желаниями и ожиданиями людей, с одной стороны, и реальными возможностями этой системы социальной безопасности - с другой. Речь идет о том, чтобы люди готовы были отказаться от ряда вещей, обладание которыми до сих пор считалось чем-то само собой разумеющимся и совершенно необходимым.

Сейчас у нас часто признается, что трудности должны разделить между собой все. Нужно развить в себе способность отказываться от кое-каких вещей. Помимо того канцлер сделал также совершенно верное замечание на тот счет, что изменения начинаются в головах людей. Но что нужно изменить в головах ответственных лиц, чтобы побудить граждан ФРГ к новому мышлению? Апеллировать к так называемым вечным ценностям и будто бы вечным немецким добродетелям было бы недостаточно.

Кто отважится представить людям элементарный экономический расчет, что лучше отказаться сегодня от 20 процентов благосостояния, чтобы сохранить нынешний уровень благосостояния на 80 процентов, чем ждать до тех пор, пока от него останется всего 40, 30 или 20 процентов, когда большего и спасти будет невозможно?

Никто и во сне не может ожидать того, что при нынешнем соотношении политических сил кто-нибудь осмелится предложить на этой основе концепцию новой политики и взяться за ее осуществление. Поэтому вполне можно предвидеть, что дела у нас пойдут как в бывшем Советском Союзе, и нам придется повторять слова Горбачева: "Того, кто опаздывает, наказывает жизнь". Так что сам ход исторического развития требует изменений, для реализации которых у нас не хватает ни понимания, ни сил.

Политическая проблема состоит, по существу, в том, чем заменить прежнее все возрастающее укрепление системы социальной безопасности, чтобы удержать Германию в будущем от внутреннего распада. Пока что, как мы видим, наступает драматическое ускорение процесса распада тех сил, которые до сих пор сплачивали, интегрировали общество. Об этом свидетельствует то, в каком состоянии находится школа. О том же говорят астрономические масштабы преступности, распад семьи. И это лишь некоторые примеры.