Ксанф. Замок Ругна - Пирс Энтони - Страница 73

– И мы не сможем пройти? – спросил паук.

– Ну знаешь, мимо нимф... – Но паук, конечно же, не знал. Нравы этих прелестниц оставались для него загадкой. – Нимфы... ну, они... – попытался объяснить Дор, но не смог, потому что сам толком ничего не знал. – В общем, увидим. Может, еще обойдется.

Нимфы заметили Дора, обрадовались, что к ним пожаловал гость, и закричали: «Добро пожаловать!» Потом, завидев Прыгуна, в ужасе закричали: «Ужас!» А после этого, притопывая ножками и потряхивая волосами, станцевали какой-то воинственный танец. Следом выступили козлоногие фавны. Их грозный вид не предвещал ничего хорошего.

– Успокойтесь! – выкрикнул Дор. – Я человек, а это мой друг. Мы не собираемся причинять вам зло.

– Ой, как хорошо! – обрадовались нимфы. – Кто дружит с людьми, тот и нам друг. – Нимфы захлопали в ладоши и станцевали, соблазнительно покачивая телами, еще один танец, на сей раз радостный.

Пока все шло прекрасно.

– Меня зовут Дор. А моего друга – Прыгун. Хотите увидеть, как он прыгает?

– Хотим! – дружно крикнули нимфы.

И Прыгун подпрыгнул. Нимфы так и ахнули. Но они не знали, что на пятнадцать шагов вверх паук Прыгун подпрыгивает, когда устает и теряет силы. На всякий случай Прыгун решил не показывать, на что он действительно способен. Дор медленно понимал, как мыслят взрослые. Они мыслят более сложно, чем дети. Получился небольшой спектакль. И все же здорово он придумал: показать нимфам, как паук умеет прыгать. Нимфы получили удовольствие и заодно поняли, что Прыгуна вовсе не стоит бояться.

– Я из рода наяд, – прожурчала из озера одна нимфа. Она была очень милая. Волосы ее напоминали чистые морские водоросли, грудь волновалась. – Иди ко мне, поплаваем! – позвала она.

– Поплавать... – Дор не знал, как быть. Нимфы хоть и не пусты, как лесная красавица, но все же отличаются от настоящих женщин.

– Я зову Прыгуна, – залилась смехом нимфа.

– Прыгуну больше нравится бегать, – прострекотал паук, осторожно спустился на воду и заскользил по поверхности озера.

Нимфы от всей души захлопали в ладоши, попрыгали в озеро и поплыли вслед за пауком. Если уж они кому-то верили, то верили до конца.

– Я из рода дриад, – прошелестела другая нимфа, на этот раз с дерева. Волосы у нее были зеленые, как листва, ногти коричневые, как охра, но тело обнаженное и пышное, как и у первой нимфы – обитательницы вод. – Иди ко мне, покачаемся на ветвях! – позвала дриада.

Дор еще не знал, как относиться к таким предложениям, но почему-то опять вспомнил лесную красавицу.

– Ты зовешь меня?

– Я зову Прыгуна...

Но паук уже мчался к дереву. По воде он бегал отлично, но на деревья взбирался в два раза лучше. Через минуту другие дриады карабкались следом. И пошла потеха – раскачивались на паутинках, прикрепленных к ветвям, болтали ногами, радостно кричали.

Всеми покинутый, Дор в печали пошел дальше. Хорошо, конечно, что его друга так полюбили, но все же...

– Я из рода ореад, – раздался вдруг голос с горного уступа. – Иди ко мне, побегаем по горам!

– Прыгун занят, – ответил Дор.

– Жаль, – разочарованно произнесла нимфа, живущая среди скал.

И тут ему на пути повстречался какой-то фавн.

– Вижу, девушки не хотят с тобой дружить, – сказал он. – Может, присоединишься к нам?

– У меня дело: надо отыскать путь для армии, – коротко ответил Дор.

– Для армии? С армиями нам не по пути! – А с кем вам по пути? Чем вы занимаетесь?

– Танцуем, играем на дудочках, бегаем за нимфами, пьем, едим и веселимся... Я сам из рода горное. Мы живем в горах. Но ты мог бы подружиться с прелесниками, они живут на деревьях. Или с нью-фавнлендами, живущими в озере. Между нами нет больших отличий.

Дор не стал спорить.

– Я не хочу к вам присоединяться, – сказал он. – Мое дело – идти дальше.

– И все же побудь на нашем празднике, – настаивал фавн. – Может, когда увидишь, как мы веселимся, передумаешь уходить.

Дор снова хотел отказаться, но увидел, что день клонится к закату. Лучше уж провести ночь здесь, чем в какой-нибудь полной опасностей чаще. К тому же нравы нимф и фавнов всегда, интересовали его. В будущем, из которого пришел Дор, разнообразнейшие нимфы, нимфы на все случаи жизни, встречались по всему Ксанфу. А вот фавны стали редкостью. Почему? Может быть, разгадка здесь, в прошлом?

– Ладно, я остаюсь, – согласился Дор. – Пройду еще немного, проверю дорогу и приду на ваш праздник.

Дор любил праздники, любил ходить в гости, но ему не часто выпадало это удовольствие. Он имел привычку заводить разговоры со стенами, с мебелью, а хозяевам это почему-то не нравилось. Наверное потому, что мебель иногда хранит тайны, которые пытаются скрыть под внешними приличиями. Ну и очень плохо, потому что тайная бесцеремонность куда интереснее. Вот такие они, взрослые, – стоит им объединиться в небольшую компанию, и они начинают вытворять Бог знает что. А когда компания состоит из одного мужчины и одной женщины, тут и вовсе ничего не поймешь. Если их занятия хороши и полезны, то почему они прячутся от всех? Дор никак не мог этого понять.

Фавны танцевали и наигрывали на дудочках, а Дор шел дальше, мимо озера, через гору. Волосы на головах фавнов закручивались наподобие рожек, а ногти на пальцах ног были так длинны, что напоминали копытца, но в остальном они ничем не отличались от людей. Пока не отличались. В следующие столетия рожки и копытца отвердеют, и фавны станут подлинно волшебными существами. Впервые увидев фавнов, Дор принял их за настоящих, но теперь понял, что это была просто игра воображения. Оно и дорисовало еще не существующие детали.

Дор понял: присоединись он, ну, или там кто-нибудь другой, сейчас к фавнам, и его волосы и ногти со временем тоже стали бы напоминать рожки и копытца. На копытцах ведь гораздо легче бегать по камням, а рожки пусть и слабая, но защита. К тому же рожки всегда при тебе, их не потеряешь, как, бывает, теряют оружие. И для танцев копытца, маленькие, твердые, аккуратные, подходят куда больше, чем плоские мягкие ступни. «Я похож на гоблина», – вдруг подумал Дор.

Фавны разделялись на роды, как и нимфы. Прелесники, живущие в лесах, имели зеленые волосы, а ноги и всю нижнюю часть тела покрывала мягкая коричневая шерсть. Рожки у них загибались вперед, помогая снимать с деревьев плоды. Копытца прелесники имели острые и поэтому с легкостью взбирались по отвесным стволам, а вот по земле ходили довольно неуклюже. Может, тут и разгадка их исчезновения. Допустим, они так преобразились, что смогли обитать только на деревьях. А потом с этими деревьями случилось какое-то бедствие, деревья исчезли. Вместе с деревьями исчезли, конечно, и их обитатели.