Конец странствий - Бенцони Жюльетта - Страница 81

Озабоченная Барба никак не могла понять ее непреодолимую жажду к бегству.

– Сделайте для нее все, что вы сможете, – сказала она Мойше. – Со своей стороны, я попытаюсь, представившись слишком усталой, задержать ее на лишних два-три дня. Но я не надеюсь добиться большего.

Действительно, через пять дней, когда жар спал, Марианна отказалась ждать еще.

– Мне нужно в Данциг, – повторяла она. – Я достаточно сильна для этого. Я чувствую, что меня там что-то ждет.

Ценой самой жизни она не смогла бы объяснить эту уверенность, которую Барба относила на счет болезни, но в лихорадочном беспамятстве и сопровождавших его зыбких снах она убедила себя, что судьба ждет ее там, в этом порту, куда она мечтала направиться с Язоном. И прежде всего эта судьба воплощалась в корабле.

Барба, безуспешно пытавшаяся представиться бессильной, впервые получила от хозяйки приказ: на завтрашний день приготовить карету и, когда полька попыталась спорить, услышала, что до Ковно только двадцать лье. Марианна спешила также вручить кузену Соломона драгоценную передачу, ибо в украденных из церкви жемчужинах она суеверно видела причину ее страданий. Кстати, они едва не погибли вместе с нею.

Это требование привело Барбу в отчаяние. Последняя надежда оставалась на врача. Но, к ее великому удивлению, Мойше больше не горел желанием видеть женщин в своем доме... если только те не захотят остаться одни и рисковать встретиться с любыми неприятностями...

– Я уезжаю, – сказал он. – Я и мои, мы едем в Ригу, где у нас есть дом. Оставаться здесь неблагоразумно, если мы хотим сохранить наше добро... и самих себя.

Поскольку полька удивилась, он сообщил ей последние новости, поступившие с полей боев. Судя по ним, армия Наполеона, разбитая и изголодавшаяся, стекается теперь к Вильне, как к гавани спасения. Передавали также, что на Березине, как раз там, где женщины пересекли реку, произошла битва, более похожая на бойню, когда отступавшие переправлялись через водную преграду. Мосты были разрушены, и без героизма саперных частей, восстановивших их, всю армию могли уничтожить или взять в плен.

– Судя по тому, что я узнал, – продолжал Мойше, – это произошло за день до вашего прибытия сюда. Теперь Наполеон спешит к Вильне. Его сопровождает голодная, отчаявшаяся толпа, которая обрушится на нас, как туча саранчи. Им нужны жилища, еда – они все разграбят. Особенно нас, евреев, которые, когда грабят или реквизируют, всегда попадают первыми. Поэтому я увезу и моих, и самое ценное, пока есть время. В конце концов, не так уж важно, если дом сгорит. Вот почему, – добавил он, – я должен пренебречь законами гостеприимства, спасая свою плоть, и просить вас уехать. Все, что я могу предложить вам, это следовать за нами в Ригу...

– Спасибо, нет! Ехать так ехать, поедем своей дорогой. Вы можете дать мне что-нибудь от простуды?

– Безусловно! Вы получите меха, двойные сапоги, даже переносную печку и, естественно, лекарства и продукты питания.

– Благодарю вас! Но вы сами-то как сможете уехать? Французский губернатор...

Мойше Шахна сделал жест, удивительный для такого спокойного человека: он погрозил кулаком в пространство.

– Губернатор? Его милость герцог не верит этим ужасным слухам. Он грозит тюрьмой тем, кто их распространяет... и он собирается дать бал. Но я верю... и уеду!

На другой день кибитка отправилась в Ковно. Как он и обещал, врач щедро снабдил путешественниц всеми средствами для борьбы с холодом, и это не было лишним, ибо температура драматически резко упала. Термометр опустился до минус 20 градусов, реки замерзли, а снег так затвердел, что лошадь ступала по нему уверенно.

К счастью и вопреки боязни Барбы, молодой женщине стало немного лучше. Лихорадка не возвращалась, кашель смягчился, и приступы его стали более короткими. Но для большей безопасности Барба полностью закутала ее в меха, оставив открытыми только еще слишком блестевшие глаза.

Таким ходом потребовалось три дня, чтобы добраться до Немана. Вечером третьего дня, обеспокоенная усиливающимся морозом, Барба отказалась делать привал. Тем более что они находились на пустынной равнине, где не было никакого укрытия.

– Пойдем до конца, – заявила она, приготовив горячую еду, – и утром будем в Ковно!

И всю ночь, освещая дорогу фонарем, она шла, шла... пока дьявол не послал ей новое испытание. За два часа до восхода солнца, уже в виду Ковно, заднее колесо кареты сломалось на невидимом препятствии. От резкого торможения карету занесло.

Проснувшись от толчка, Марианна высунула голову наружу. При свете фонаря она увидела блестевшее лицо Барбы, смазанное бараньим жиром для защиты от мороза. И это лицо было само отчаяние.

– У нас сломалось колесо! – пробормотала она. – Ехать невозможно!.. Нет, – сейчас же запротестовала она, увидев, что Марианна собирается выйти, – не спускайтесь! Слишком холодно! Вы смертельно простудитесь.

– В любом случае я простужусь, если мы останемся тут долго без движения. Мы еще далеко от Ковно?

– Две или три версты. Может, лучше...

Она не успела закончить фразу. Из-за поворота дороги вылетел всадник и, избегая столкновения, резко свернул в сторону. Споткнувшись о насыпь, лошадь упала. Всадник тут же вскочил, помог ей встать на ноги и, изрыгая французские проклятия, направился к карете.

– Черт побери! Кто это подстроил мне такую гадость? Банда проклятых...

Он вытащил пистолет и, похоже, решил им воспользоваться. Но Барба успела закричать, пока он не прицелился.

– Не убивайте нас! Сломалось колесо, и мы и так уже наказаны.

Услышав родную речь из уст этого невероятного создания, явно местного происхождения, мужчина подошел ближе.

– Ах, вы женщины? Простите меня, я не мог знать, но я больно ударился. И я спешу...

Марианна с удивлением увидела, что это не простой солдат, а один из доезжачих императорского двора. Его присутствие в этой ледяной пустыне было таким неожиданным, что она не смогла удержаться от вопроса, что он здесь делает. Тогда он представился.

– Амордю, мадам. Доезжачий Его Величества Императора и Короля. Я обязан позаботиться о перекладных лошадях. Император следует за мной!

– Да что вы говорите? Император?..

– Будет здесь с минуты на минуту! Извините, что я оставлю вас! Приехав в Ковно, я пришлю вам помощь. А пока надо убрать карету в сторону, иначе Его Величество вынужден будет остановиться... не так резко, как я, надеюсь. Давайте быстрей, я помогу. Я и так уже задержался из-за волков, пришлось отстреливаться.

Сказав это, он зажал в кулаке повод и крикнул Барбе, чтобы она поддала карету сзади, но та не слышала его. Она бросилась к Марианне, первым побуждением которой, услышав о приближении Наполеона, было убежать в поле, чтобы спрятаться.

– Прошу вас, не делайте глупостей! Оставайтесь здесь! Может быть, он вас даже не увидит. И если он увидит вас, чего вам бояться? Здесь нет ни тюрем, ни...

– Помогите же, Бога ради! – заорал доезжачий, которому не подчинялась лошадь.

– Чего это вы выдумали? Что я подниму карету с риском надорваться? Если Император приедет, он остановится, и все! И среди сопровождающей его армии найдется кому вытащить нас отсюда.

Амордю в ярости потряс руками.

– Я сказал – Император! Не армия! Его Величество вынужден ее опередить! Ему необходимо поскорей попасть в Париж. Положение там серьезное, похоже. Ну, вы мне поможете? Святая кровь... вот и они!..

Действительно, три кареты вынеслись из-за поворота: дормез Императора и два закрытых калеша, все белые от изморози. С десяток всадников сопровождали их.

У Марианны уже не было времени взобраться в карету, чтобы спрятаться. Она со стоном прижалась к Барбе, уткнув лицо ей в плечо. Она стыдилась внезапно охватившего ее страха. Но его внушал не столько Наполеон, сколько тяготеющий над нею рок, который не переставал воздвигать на ее пути одно препятствие за другим. Может быть, так ей на роду написано, что она никогда не попадет в Данциг...