Чёрная молния - Кьюсак Димфна - Страница 55

– Это намного труднее, но мы должны бороться.

– А что, эта резервация хуже других?

Хоуп пожала плечами.

– Да нет. Я бы сказала, она самая обычная. Есть еще хуже.

– А этот отвратительный человек, старший инспектор, – типичное явление для резерваций?

– К сожалению, да. Это неизбежно – ведь политика в отношении аборигенов нисколько не меняется, она такая же, какой была с незапамятных времен. «Государственная благотворительность». Люди, которые берутся за работу инспекторов в резервациях, делают это в основном из корыстных интересов. В одной из резерваций, например, мы пытались уговорить инспектора поставить вопрос о постройке новых домов – они были там несравненно хуже тех, что вы видели в прибрежной резервации, – и он прямо и откровенно заявил нам: «Я не собираюсь лезть на рожон и рисковать своей должностью ради каких-то черномазых, которые толком и не знают, что такое приличный дом».

– Но все же, наверное, есть и среди них люди, э-э… гуманные?

– Если такие и есть, они стараются держаться в тени. Уверяю вас, во всех резервациях нашего штата – а в других положение еще хуже! – вряд ли найдется четвертая часть инспекторов, которые, по нашим понятиям, честно относились бы к своим обязанностям. Все остальные под видом помощи аборигенам завоевывают себе место в обществе белых.

Они свернули на дорогу к Уэйлеру, и тут вдруг появилась полицейская машина.

– А ну, стой! – крикнул сержант.

Хоуп съехала на обочину.

– Я жду вас уже черт знает сколько.

Хоуп молчала.

– А зачем было ждать, сержант? – спросила Тэмпи. – Ведь констебль знал, что мы поехали в прибрежную резервацию.

Сержант покосился на нее.

– Я не к вам обратился, мадам, – сказал он. – С вами у меня пока еще никаких недоразумений не было, и для вашей же пользы я посоветовал бы вам держаться подальше от всего этого. Такой широкоизвестной леди, как вы, вряд ли пристало заниматься сомнительными делами за пределами города.

– Сомнительными делами?

– Вы отлично все понимаете… Эта женщина рядом с вами…

– А какое обвинение вы можете ей предъявить?

– Послушайте, миссис Кэкстон, вы приехали сюда из Сиднея со всевозможными идеями в голове, вы полагаете, что лучше нас знаете, что нам можно делать, чего нельзя. Но мы здесь к этому не привыкли. Вот эта женщина постоянно разводит смуту. И этого для меня достаточно, чтобы приказать ей убраться отсюда. Я отвечаю за порядок в нашем городе.

– Тогда я посоветовала бы вам получше следить за тем, чтобы ваши люди сами не нарушали законов и не оскорбляли ни в чем не повинную старую женщину, которую они выгнали из дома без всяких оснований и даже без ордера.

Сержант тяжело вздохнул.

– Я не намерен спорить с вами. Просто я посоветовал бы вам для вашей же пользы поскорее вернуться в Сидней.

– Вы и меня выгоняете из города?

– Я только советую вам. Мы не привыкли к тому, чтобы черные пререкались с нами. И нам нежелательно, чтобы сюда приезжали посторонние, которые думают, будто могут говорить от имени черных.

– А в каком-нибудь законе сказано, что я не имею на это права?

Шея сержанта вздулась так, что воротник врезался в нее, образовав красную полосу.

– Это все, что я хотел вам сказать. – Он погрозил пальцем Хоуп. – А тебе я заявляю: если завтра к заходу солнца ты не уберешься из города, мне придется тебя вышвырнуть.

Полицейская машина умчалась, подняв клубы пыли.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Тэмпи, когда они медленно тронулись по дороге вдоль берега моря.

– Уеду. С этим придется смириться.

– А что же будет с семьей в Уэйлере?

– На какое-то время их оставят в покое. Ваш приезд заставит полицию действовать осторожнее. Мне не хотелось бы оставлять Кристи одну, но необходимо, чтобы она жила в Уэйлере. Конечно, мужчины сумеют о ней позаботиться, только она будет для них помехой. Как бы я хотела, чтобы вы могли раздвоиться. Ведь белая женщина в Уэйлере связала бы руки полиции. Однако у вас есть дела поважнее.

– Я совсем не против того, чтобы остаться здесь, – сказала Тэмпи со слабой надеждой.

– Нет. Самое лучшее, что вы можете сделать сейчас, – это возвратиться в Сидней, не теряя времени, и использовать все свое влияние, чтобы дать делу широкую огласку.

Теперь, когда и у нее выбора не оставалось, Тэмпи начала лихорадочно обдумывать, как найти выход из создавшегося положения.

– А что, если сюда приедет моя тетя? – вдруг спросила она.

– Ваша тетя? Та самая, которую так любил Кристофер? Бог услышал наши молитвы. Но как ее уговорить?

– Давайте поедем к пастору и позвоним по телефону. Если это вообще в человеческих силах, она приедет.

На другом конце провода послышались протяжные гудки, тетя Лилиан долго не подходила к телефону. Наконец в трубке раздался ее испуганный голос.

– О, это ты, Тэмпи? Наконец-то, ведь я так беспокоилась…

Она не сказала, почему беспокоилась, но Тэмпи и сама знала. Ее недавняя попытка самоубийства была еще у всех в памяти. Эта мысль промелькнула у Тэмпи в голове, и она удивилась, насколько далека теперь от того несчастного, отчаявшегося создания, каким была еще недавно.

– У меня все в порядке, – сказала она. – Я сейчас в Уоллабе. Ты помнишь Уоллабу?

– Да, конечно. Это там, где Кристофер…

– Да. А ты можешь завтра прилететь сюда?

– Самолетом?

– Да. Или выезжай сегодня вечером поездом.

– Лучше уж самолетом. Я еще ни разу не летала.

– Прекрасно. А у тебя хватит денег на билет?

– Да. Я ведь немного прикопила.

– Хорошо. Возьми кое-что из вещей. Нам хотелось бы, чтобы ты пожила здесь немного.

– С большим удовольствием.

– Ты будешь присматривать за дочкой Кристофера.

– О, восхитительно! А какая она?

– Ты как будто не очень удивлена…

– Да, не очень. Я ведь знала, что он женился. Но не предполагала, что есть ребенок. Я так волнуюсь!

Тэмпи постаралась отогнать от себя мысль, что Кристофер делился с тетей Лилиан своими тайнами. Она повторила адрес, дала еще кое-какие напутствия.

– Пока до свидания. Завтра увидимся, – прозвучал девически звонкий от волнения голос тети Лилиан.