Часовые Запада - Эддингс Дэвид - Страница 33

Они молча кивнули.

На этом война и завершилась.

Однако у баронессы Нерины возникли серьезные возражения, когда по возвращении армии Мандореллена в Во-Мандор ее известили о решении Гариона.

- Я что - крепостная, чтобы меня отдавали в распоряжение первому же понравившемуся моему господину мужчине? - спросила она напыщенным, как у трагической актрисы, голосом.

- Ты ставишь под сомнения мои полномочия как твоего опекуна? - прямо спросил ее Гарион.

- Нет, мой господин, господин Эмбриг передал их тебе, теперь ты - мой опекун. Я должна поступать, как ты прикажешь.

- Ты любишь Мандореллена?

Она бросила на короля быстрый взгляд и покраснела.

- Отвечай!

- Да, мой господин, - тихо призналась она.

- В чем же тогда дело? Ты уже много лет его любишь, но теперь, когда я приказываю тебе выйти за него замуж, ты возражаешь.

- Господин мой, - упрямо ответила она, - надо соблюдать определенные приличия. Дамой нельзя так бесцеремонно распоряжаться. - И, повернувшись, она удалилась прочь.

Мандореллен простонал, и у него вырвался вздох.

- Ну что еще? - спросил Гарион.

- Боюсь, что мы с моей Нериной никогда не обвенчаемся, - произнес Мандореллен срывающимся голосом.

- Ерунда. В чем дело, Лелдорин?

Немного помявшись, тот решился наконец открыть рот.

- Послушай, Гарион. Существует множество тонкостей и формальностей, через которые ты перескакиваешь. Необходимо решить вопрос о приданом, получить формальное письменное согласие опекуна - твое согласие и, самое важное, должно быть сделано официальное предложение - при свидетелях.

- Она отказывается из-за этих формальностей? - недоверчиво спросил Гарион.

- Для женщины формальности очень важны.

Гарион с досадой покачал головой. Дело, по-видимому, затягивается.

- Пошли, - сказал он.

Нерина заперла дверь и отказалась ответить на вежливый стук Гариона. Наконец, оглядев стоявшие у него на пути дубовые планки, он произнес: "Разлетись!", и дверь, разлетевшись на мелкие кусочки, осыпала щепками сидящую на кровати ошеломленную баронессу.

- Итак, - сказал Гарион, наступая на обломки, - приступим к делу. Какого размера нам подойдет приданое?

Мандореллен был согласен - более чем согласен - принять чисто символическое приданое, но Нерина упрямо настаивала на чем-то более значительном. Слегка поморщившись, Гарион предложил приемлемую для дамы сумму. Затем приказал принести перо и чернила и с помощью Лелдорина нацарапал подходящий документ.

- Прекрасно, - сказал он, обращаясь к Мандореллену, - теперь спроси ее.

- Такое предложение не делается со столь неприличной поспешностью, ваше величество, - запротестовала Нерина. - Паре подобает получше познакомиться друг с другом.

- Вы уже знакомы, Нерина, - напомнил он ей. - Так что действуй.

Мандореллен, бряцая доспехами, опустился на колени перед баронессой.

- Ты согласна взять меня в мужья, Нерина? - спросил он.

Она беспомощно воззрилась на него.

- У меня не было времени, мой господин, чтобы обдумать ответ.

- Попробуй сказать "да", Нерина, - предложил Гарион.

- Это твой приказ, господин мой?

- Да, если хочешь.

- Тогда я должна повиноваться. Я беру вас в мужья, господин Мандореллен, всем сердцем.

- Замечательно, - улыбнулся Гарион, потирая руки. - Поднимайся, Мандореллен, и пошли в церковь. Найдем священника и к ужину завершим все формальности.

- Нельзя так торопиться, это неприлично, мой господин, - упавшим голосом произнесла Нерина.

- Очень даже можно.Мне пора возвращаться в Риву, и я не уеду до тех пор, пока вы не поженитесь. Здесь, в Арендии, могут снова возникнуть проблемы, если кто-нибудь не проследит за порядком.

- Но ведь я не одета подобающим образом, ваше величество, - возразила Нерина, оглядывая свое черное платье. - Не пойду же я под венец в трауре!

- А я, - подал голос Мандореллен, - все еще не снял доспехи. Нельзя венчаться в стальной одежде.

- Мне нет ни малейшего дела до того, что на вас надето, - сообщил им Гарион. - Важно, что у вас в сердце, а не на теле.

- Но... - сказала Нерина. - У меня даже нет вуали.

Гарион окинул ее пристальным взглядом. Потом быстро оглядел комнату, поднял с ближайшего стола кружевную салфеточку и нацепил ее баронессе на голову.

- Очаровательно, - пробормотал он. - Еще что-нибудь?

- Кольцо? - нерешительно произнес Лелдорин.

Гарион, повернувшись, осуждающе поглядел на него.

- И ты тоже? - сказал он.

- Но у них действительно должно быть кольцо, - оправдываясь, произнес Лелдорин.

На мгновение задумавшись, Гарион сконцентрировал волю и вылепил из воздуха золотое кольцо.

- Подойдет? - спросил он, протягивая им его.

- А кто меня будет сопровождать? - спросила Нерина тихим, дрожащим голосом. - Знатной даме не подобает венчаться, если рядом нет женщины соответствующего положения, которая могла бы поддержать и приободрить ее.

- Иди приведи кого-нибудь, - приказал Гарион Лелдорину.

- Кого же я могу найти? - беспомощно спросил тот.

- Мне все равно. Приведи в церковь какую-нибудь даму благородного происхождения, даже если придется притащить ее за волосы.

Лелдорин опрометью выскочил из комнаты.

- Что-нибудь еще? - спросил Гарион у Мандореллена и Нерины, уже начиная терять терпение.

- Положено, чтобы жениха сопровождал близкий друг, - напомнил ему Мандореллен.

- Там будет Лелдорин, - сказал Гарион. - Да и я тоже. Мы не позволим тебе упасть в обморок или сбежать.

- А можно мне хотя бы маленький цветочек? - жалобно попросила Нерина.

- Конечно, - ответил Гарион с деланной галантностью. - Протяни руку. - Тут он начал быстро, одну за другой, вытаскивать из пустого пространства лилии и совать их в руку ошеломленной даме. - Цвет подходит, Нерина? - спросил он. - Если хочешь, я могу их перекрасить - может, в сиреневый, или бордовый, или, может, тебе подошел бы ярко-голубой.

И тут Гарион наконец понял, что так они ни к чему ни придут. Эти двое все время будут выискивать новые предлоги для отсрочки. Они привыкли жить, храня в сердце глубокую печаль своей взаимной любви, что не хотели - а может, и не могли - отказаться от этой приятной муки. Только он один может положить этому конец. Зная, что выглядит несколько театрально, но учитывая особенности восприятия действующих лиц, Гарион выхватил меч.

- Мы все сейчас идем прямо в церковь, - объявил он, - и вас там поженят. - Он указал мечом на покореженную дверь. - Пошли! - скомандовал он.

И таким образом счастливо завершилась одна из величайших в мире историй трагической любви. Мандореллен и его Нерина обвенчались в тот же день, и Гарион в буквальном смысле стоял у них над душой со своим пылающим мечом в руках.

Короче говоря, Гарион был вполне доволен собой и тем, как ему удалось разобраться в столь запутанной ситуации. На следующее утро он вернулся в Риву в весьма благодушном настроении.