Часовые Запада - Эддингс Дэвид - Страница 41

Гарион раньше никогда не напивался допьяна. Тетушка Пол не одобряла пьянства, и он, как и в большинстве случаев, полагался здесь на ее мнение. Таким образом, он оказался совершенно не готов к тому, что почувствовал на следующее утро.

Сенедра, мягко выражаясь, не проявила сочувствия. Как и любая другая женщина с начала мира, она злорадно наблюдала за мучениями своего супруга.

- Я говорила тебе, что ты слишком много пьешь, - напомнила она ему.

- Не надо, пожалуйста, - простонал он, держась руками за голову.

- Ты сам виноват, - продолжала она.

- Оставь меня, - взмолился он. - Дай мне умереть спокойно.

- О нет, думаю, ты не умрешь, Гарион. Возможно, ты этого хотел бы, но ты не умрешь.

- Зачем обязательно так кричать?

- Мы все были без ума от твоего пения, - радостно поздравила она его. - Я думаю, что ты открыл неизвестные доселе ноты.

Гарион простонал и закрыл лицо трясущимися руками.

Заседание Алорийского Совета продолжалось еще около недели. Оно, возможно, продлилось бы и дольше, если бы не яростный осенний шторм, напомнивший гостям, что пора возвращаться на материк, пока на Море Ветров не прекратилась навигация.

Через некоторое время Бренд, высокий стареющий ривский сенешаль, попросил у Гариона частной аудиенции. Шел проливной дождь, по окну в кабинете Гариона непрерывно стекали потоки воды, а двое мужчин сидели в уютных креслах за столом друг против друга.

- Могу я с тобой откровенно поговорить, Бельгарион? - спросил великан с печальными глазами.

- Ты же знаешь, что нет нужды об этом спрашивать.

- Дело очень деликатное. Я не хочу тебя обидеть.

- Говори все, что считаешь нужным. Я обещаю, что не обижусь.

Бренд поглядел в окно на серое небо и косые струи дождя.

- Бельгарион, вы с принцессой Сенедрой женаты уже почти восемь лет.

Гарион кивнул.

- Я не пытаюсь вмешиваться в вашу личную жизнь, но, в конце концов, то, что твоя жена до сих пор не произвела наследника, - вопрос государственной важности.

Гарион насупился.

- Я знаю, что и ты, и Анхег, и все остальные очень этим озабочены. Но я думаю, что вы волнуетесь преждевременно.

- Восемь лет - это долгий срок, Бельгарион. Все мы знаем, как сильно ты любишь свою жену. Мы все к ней очень привязаны. - Бренд улыбнулся. - Хотя с ней порой бывает трудновато.

- Я это заметил.

- Мы охотно последовали за ней на поле брани при Тул-Марду - и снова последуем, если она нас позовет, - но, возможно, нам стоит признать вероятность того, что она бесплодна.

- Я уверен, что это не так, - твердо произнес Гарион.

- Почему же у нее тогда нет детей?

На этот вопрос Гарион ответить не мог.

- Бельгарион, судьба нашего королевства - и всей Алории - зависит от биения твоего сердца, которое в любой момент может прекратиться. Во всех северных королевствах только об этом и говорят.

- Я не знал об этом, - признался Гарион.

- Гродег со своими приспешниками были навсегда стерты с лица земли при Тул-Марду, но в отдаленных районах Черека, Драснии и Алгарии снова воспрял Медвежий культ. Тебе ведь об этом известно?

Гарион кивнул.

- И даже в городах есть те, кто разделяет убеждения и сочувствует целям этого культа. И они не обрадовались, когда ты выбрал в жены толнедрийскую принцессу. Слухи о том, что Сенедра не способна к деторождению из-за того, что Белар не одобрил вашу женитьбу, уже поползли через границу.

- Все это суеверная чушь, - фыркнул Гарион.

- Конечно, чушь, но, если возобладает подобный образ мыслей, то последствия могут быть самыми нежелательными. Другие силы в алорийском обществе - дружественные тебе - очень этим обеспокоены. Откровенно говоря, довольно широко бытует мнение, что тебе пришло время развестись с Сенедрой.

- Что?

- Это в твоей власти. Все считают, что самое лучшее для тебя было бы оставить бесплодную толнедрийскую принцессу и взять молодую, плодовитую алорийку, которая наградит тебя дюжиной младенцев.

- Это абсолютно исключено, - горячо возразил Гарион. - Я никогда так не поступлю. Разве эти идиоты никогда не слышали о Во-Мимбрском соглашении? Я не мог бы развестись с Сенедрой, даже если бы захотел. Наша женитьба была оговорена еще пять веков назад.

- Приверженцы Медвежьего культа считают, что это соглашение было навязано алорийцам Бельгаратом и Польгарой, - ответил Бренд. - Поскольку эти двое послушны Алдуру, фанатики полагают, что оно было заключено без одобрения Белара.

- Какая ерунда! - вырвалось у Гариона.

- В любой религии много всякой ерунды, Бельгарион. Но факт остается фактом - у Сенедры мало друзей среди алорийцев. Даже тем, кто к тебе дружески расположен, она не нравится. И враги твои, и друзья хотят, чтобы ты с ней развелся. Все знают, как ты ее любишь, поэтому никто не решается высказать тебе этого соображения. И поскольку они знают, что убедить тебя развестись с ней невозможно, кто-нибудь может попытаться навсегда ее удалить.

- Они не посмеют!

- Алорийцы почти так же эмоциональны, как и арендийцы, Бельгарион, а иногда и почти так же упрямы. Все мы это знаем. Анхег и Хо-Хэг просили меня предупредить тебя о такой возможности, а Поренн задала работу целому отряду шпионов, так что теперь мы, по крайней мере, будем знать заранее, если кто-нибудь замыслит покушение на королеву.

- А сам ты, Бренд, что по этому поводу думаешь? - тихо спросил Гарион.

- Бельгарион, - твердо произнес великан, - я люблю тебя так же горячо, как своих собственных сыновей, а Сенедра дорога мне, как дочь, которой у меня никогда не было. Ничто бы в целом мире так бы не порадовало меня, как если бы я увидел кучу детишек, ползающих по полу в комнате рядом с вашей спальней. Но прошло уже восемь лет. Положение такое, что пора действовать - надо как-то защитить нашу храбрую малышку, которую мы оба так любим.

- Что же тут можно сделать? - беспомощно спросил Гарион.

- Мы с тобой всего лишь мужчины, Гарион. Откуда нам знать, почему женщина может или не может иметь детей? А ведь в этом корень всей проблемы. Прошу тебя, Гарион, заклинаю, пошли за Польгарой. Нам нужны ее совет и помощь, немедленно.

После того как сенешаль вышел, Гарион еще долго сидел в кресле, тупо уставившись в окно. В конце концов, он решил, что лучше всего будет ничего не сообщать Сенедре об этом разговоре. Он не хотел пугать ее упоминанием о наемных убийцах, рыщущих по темным коридорам. Заговаривать о том, что Риве нужен наследник, тоже было опасно - это могло быть неправильно понято и вызвать обсуждение вопроса о разводе. Тщательно поразмыслив, Гарион решил, что лучше всего будет держать язык за зубами и поскорее послать за тетушкой Пол. К сожалению, он упустил из виду нечто очень важное. Когда он в тот вечер появился на пороге королевской опочивальни, где в очаге весело трещал огонь, на губах его играла старательно изображаемая бодрая улыбка, призванная свидетельствовать о том, что ничего неординарного за день не произошло.

Ледяное молчание, которым его встретили, должно было послужить предупреждением. Даже если он не обратил внимания на этот настораживающий знак, то уж трудно было не заметить царапины на двери, и осколки разбитых ваз, и фарфоровые статуэтки, разбросанные по углам, откуда их не успели вымести после поспешной уборки, последовавшей за каким-то взрывом. Ривский король, однако, не всегда отличался наблюдательностью.

- Добрый вечер, дорогая, - бодрым голосом приветствовал он свою маленькую жену. - Как прошел день?

Она обернулась к нему и, как кинжалом, пронзила его острым взглядом.

- Не могу понять, как у тебя хватает хладнокровия об этом спрашивать!

Гарион сдвинул брови.

- Скажи мне только, - продолжала она, - когда же мой господин прогонит меня, чтобы иметь возможность взять в жены наседку из Алории, которая заменит меня в королевской постели и наводнит всю цитадель сопляками-алорятами?

- Как?..

- Мой господин, по-видимому, забыл, какой подарок он повесил мне на цепочку во время нашей помолвки, - сказала она. - Мой господин, по-видимому, также забыл, на что способен амулет Бельдаран.