Келльская пророчица - Эддингс Дэвид - Страница 15

Он повернулся и, опираясь на свой посох, медленно побрел к своему дому.

– Тот день, когда далазиец заговорит по-человечески, не прибегая к загадочным иносказаниям, станет днем кончины мира, – проворчал Бельдин. – Давайте войдем. Если этот дом и впрямь простоял столь долго, как сказал старик, то, верно, пылищи там по колено, и надобно его хорошенько вычистить.

– Ты стал чистюлей, дядюшка? – изумленно засмеялась Польгара. – Полно, да ты ли это?

– Ничего не имею против грязи, Пол, в разумных пределах, конечно. Но вот от пыли я начинаю чихать...

В доме царила безукоризненная чистота. Ласковый летний ветерок играл легкими занавесками на окнах. Мебель, хотя и несколько непривычных форм, оказалась очень удобной. Необычной формой удивляли и сами комнаты – здесь вообще не было углов.

Они бродили по этому странному дому, пытаясь к нему попривыкнуть. Потом все собрались в просторной сводчатой гостиной, где у самой стены журчал кристально чистый фонтанчик.

– Здесь даже нет черного хода, – критически заметил Шелк.

– Ты уже собрался откланяться, Хелдар? – спросила Бархотка.

– Пока нет, но предпочел бы иметь возможность сделать это быстро – в случае необходимости.

– Ты всегда можешь сигануть из окна, если потребуется.

– Это несерьезно, Лизелль! В Академии только студенты-первогодки прыгают из окон.

– Знаю, но иногда волей-неволей приходится импровизировать...

Ухо Гариона уловило странный звук, напоминающий тихий шепот. Сперва он подумал, что звук исходит от фонтана, но на журчание воды это меньше всего походило.

– Как думаешь, далазийцы не будут против, если мы выйдем из города и осмотрим окрестности? – спросил он у Бельгарата.

– Не торопись. Нас явно привело сюда провидение. Я пока не знаю, должны ли мы остаться тут или нам предстоит нечто иное. Во всяком случае, надо хорошенько осмотреться, прежде чем что-то предпринимать. Здешним далазийцам, и в особенности Цирадис, есть что нам сообщить. Их ни в коем случае нельзя обидеть. – Старик поглядел на Дарника. – А Тоф хотя бы намекнул, когда она явится нас навестить?

– Да нет, но мне кажется, что она не заставит себя долго ждать.

– И что проку от твоего предположения, друг мой? – заявил Бельдин. – У далазийцев странное представление о времени. Они измеряют его даже не веками, а тысячелетиями.

Тем временем Закет тщательно изучал стену в нескольких ярдах от журчащего фонтанчика.

– Даже следов раствора меж плит не видно, вы представляете ?

К нему подошел Дарник, вынул нож и осторожно принялся ощупывать кончиком еле заметный шов между мраморными плитами.

– Наверное, шиповое соединение – ну, плотно пригнанный шип, скорее всего, конической формы, входит в паз, – принялся рассуждать он. – Похоже, на постройку этого дома ушли долгие годы.

– И долгие века на то, чтобы воздвигнуть весь город, – прибавил Закет. – Где они научились всему этому? И когда?

– Возможно, еще в первом веке, – задумчиво произнес Бельгарат.

– Прекрати! – взорвался Бельдин. – Ты говоришь точь-в-точь как они!

– Где бы я ни находился, всегда стараюсь следовать местным обычаям, – спокойно ответил волшебник.

– Пока что знаний у меня не прибавилось... – вздохнул Закет.

– Первый век – это период от сотворения человека до того дня, когда Торак расколол мир, – принялся растолковывать ему Бельгарат. – О самом начале сведения слегка расплывчатые. Бог Алдур никогда не пускался в пространные рассуждения о том времени, когда они с братьями сотворили мир, и мне представляется потому, что их Отец этого не одобрял. Но вот о расколе мира многое известно, как и о том, когда именно он произошел.

– А когда это случилось, вы уже родились, госпожа Польгара? – с любопытством спросил Сади.

– Нет. Мы с сестрой появились на свет много позднее.

– А насколько именно позднее?

– Мы родились два тысячелетия спустя или около того – ведь так, отец?

– Примерно так.

– У меня кровь в жилах стынет, когда люди столь небрежно отсчитывают тысячелетия. – Сади содрогнулся.

– А почему ты думаешь, что искусство строительства далазийцы постигли еще до раскола мира? – спросил Закет у Бельгарата.

– Я читал кое-какие главы из Книги Веков, – ответил старик. – Там довольно подробно изложена история далазийцев. После того как мир раскололся и воды Западного моря затопили континент, вы, ангараканцы, бежали в Маллорею. Далазийцы знали, что им так или иначе придется поладить с новыми соседями, вот они и решили прикинуться простыми земледельцами. Они разрушили свои города – все, кроме одного.

– А почему они оставили Келль нетронутым?

– Просто не было надобности его разрушать. Единственные, кто беспокоил их всерьез, – это гролимы, а гролимам вход сюда заказан.

– Но другие ангараканцы запросто могли явиться сюда, – возразил Закет. – Как же получилось, что никто ни разу не доложил нашим государственным чиновникам о таком потрясающем городе?

– Возможно, их заставили о нем забыть, – вмешалась Польгара.

Закет с любопытством взглянул на нее.

– Это не так уж трудно, Закет. – Лицо ее вдруг исказила гримаса раздражения. – Что это за странный звук, вроде шепота?

– Я ничего не слышу, – озадаченно заморгал Шелк.

– Значит, тебе уши заложило, Хелдар.

На закате несколько молодых женщин в одеждах из струящейся белой ткани принесли ужин на подносах, накрытых крышками.

– Вижу, что порядок вещей одинаков во всем мире, – как бы невзначай вздохнула Бархотка, повернувшись к одной из женщин. – Мужчины сидят и беседуют, а женщины трудятся.

– О, мы не в обиде, – искренне ответила девушка с большими темными глазами и блестящими каштановыми волосами. – Служить путникам – это честь.

– А это еще хуже, – покачала головой Бархотка. – Сперва они сваливают на нас всю работу, а потом убеждают нас, будто нам это весьма по душе...

Девушка ошарашенно поглядела на Лизелль, потом захихикала, но тотчас же виновато огляделась и покраснела.

Бельдин завладел хрустальным графином тотчас же, как девушки вошли. Он торопливо наполнил кубок и шумно осушил его. Но тотчас же начал давиться, забрызгав красной жидкостью полкомнаты.

– Что это за гадость? – возмущенно спросил он.

– Фруктовый сок, господин, – очень серьезно ответила ему девушка с каштановыми волосами. – Очень свежий. Выжат из плодов сегодня поутру...

– А вы не даете ему постоять, чтобы он забродил?

– Нет, мы не даем ему испортиться! Но если это все же случается, тотчас же его выливаем.

Бельдин застонал.

– А как же эль? Как же пиво?

– Что это такое?

– Я знал, знал, что в этом благословенном местечке что-то не так! – Горбун жалобно поглядел на Бельгарата.

Лицо Польгары озарила улыбка блаженства.

– Зачем тебе это понадобилось? – пытал тем временем Бархотку Шелк. – Ну, эта болтовня с девицами?

– Это подготовительный этап, – таинственно ответила она. – Никогда не вредно прощупать информационные каналы.

– Ох, бабы! – Шелк возвел глаза к потолку.

Гарион и Сенедра обменялись быстрыми взглядами, одновременно вспомнив, как сами частенько говорили нечто подобное на заре своего брака, причем точно таким же тоном. И громко расхохотались.

– Что вас так развеселило? – подозрительно осведомился Шелк.

– Ничего, Хелдар, – отвечала Сенедра. – Не обращай внимания.

Ночью Гарион дурно спал. Неумолчный таинственный шепот вновь и вновь пробуждал его, вырывая из цепких объятий сна. Утром у него щипало глаза, и он пребывал явно не в лучшем настроении.

В гостиной он встретил Дарника. Кузнец стоял подле фонтана, приложив ухо к стене.

– Что стряслось? – спросил Гарион.

– Пытаюсь определить источник звука, – ответил Дарник. – Наверное, из водопровода. Откуда-то ведь попадает вода в фонтан! Может, внутри стены проложена труба, уходящая под пол или дальше, вверх по стене...

– Да разве может вода, идущая по трубе, издавать подобный звук?