Келльская пророчица - Эддингс Дэвид - Страница 18

– А на что он способен?

– Точно не знаю. Пока он еще ничего худого никому не сделал – кроме разве что Торака. Но не исключено, что это была работа меча.

– И никто в мире, кроме тебя, не должен касаться Шара?

– Навряд ли. Эрионд таскал его с собой не один год. Все пытался кому-нибудь его всучить. Но люди эти были истинные алорийцы и предпочли не искушать судьбу.

– Значит, только вы двое можете к нему прикасаться?

– Еще мой сын, – ответил Гарион. – Я приложил его ручку к Шару сразу же, как только мальчик появился на свет. Шар был очень рад этой встрече.

– Камень? Камень радовался?!

– Он не такой, как другие камни. – Гарион улыбнулся. – Порой он позволяет себе милые глупости. Может потерять рассудительность, увлечься. Мне частенько приходится следить за собственными мыслями. Ведь решив, что мне чего-то очень хочется, Шар способен начать действовать по собственному разумению. – Он рассмеялся. – Однажды я размышлял о том, как Торак расколол мир, и Шар совершенно серьезно принялся объяснять мне, как его воссоединить.

– Да не может быть!

– Правда-правда! Для него не существует понятия «невозможно». Если бы я захотел, то он, наверное, смог бы столкнуть звезды с их орбит и сложить из них на небе мое имя. – Гарион вдруг почувствовал, что Шар в мешочке у него на поясе беспокойно зашевелился. – Прекрати! – резко приказал он. – Это был всего лишь пример, а вовсе не просьба!

Закет изумленно уставился на него.

– А фантастическое было бы зрелище, правда? – сказал Гарион. – Представь: из конца в конец ночного неба сияющими огромными буквами начертано «Бельгарион»...

– А знаешь, Гарион, – обрел наконец дар речи Закет, – я всегда считал, что в один прекрасный день мы с тобой двинемся друг на друга войной. Не будешь ли ты жестоко разочарован, если я решу не высовываться?

– Думаю, я это стоически перенесу, – ухмыльнулся Гарион. – На худой конец, в этой войне я могу перебиться и без тебя. А ты будешь время от времени меня навещать и осведомляться, как идут дела. Сенедра угостит тебя ужином. Правда, повариха она не лучшая в мире, но ведь порой приходится идти на маленькие жертвы, правда?

Они какое-то время молча глядели друг на друга и вдруг расхохотались. Процесс, начавшийся в душе Гариона в первую встречу с чудаковатым и благородным Ургитом, благополучно завершился. Гарион с удовлетворением осознал, что сделал первые шаги к тому, чтобы покончить с вековой распрей между Алорией и Ангараком.

Далазийцы почти не обращали внимания на друзей, идущих по вымощенным мрамором улочкам мимо сверкающих фонтанов. Жители Келля спокойно и сосредоточенно занимались своими делами, погруженные в размышления. Разговаривали они крайне мало, поскольку в этом просто не возникало необходимости.

– Жутковатое местечко, правда? – заметил Закет. – Я не привык к городам, где никто ни черта не делает.

– Но ведь они заняты делом.

– Ты понимаешь, о чем я. Здесь нет лавок торговцев – да что там, даже улицы никто не метет!

– Немного странно, не спорю. – Гарион осмотрелся. – Но что самое удивительное, мы не встретили еще ни одной прорицательницы. Я думал, именно здесь они живут.

– Может, они сидят по домам?

– Не исключено.

Утренняя прогулка не помогла Гариону и его друзьям что-либо разузнать. Они несколько раз пытались завязать разговор с облаченными в белое далазийцами, но те, хотя и были безупречно вежливы, явно не горели желанием поддерживать беседу. Они просто отвечали на вопросы – но и только.

– Отвратительно, правда? – заявил Шелк, когда они с Сади возвратились в дом, где их поселили. – Никогда не встречал господ столь неразговорчивых. Представь, ни с кем не удалось поболтать даже о погоде!

– А не заметили ли вы часом, в какую сторону направились Лизелль и Сенедра? – спросил Гарион у Шелка.

– Кажется, куда-то на противоположный конец города. Скорее всего они вернутся вместе с уже знакомыми нам юными дамами, когда те принесут нам обед.

Гарион оглядел остальных.

– Кто-нибудь из вас видел хотя бы одну прорицательницу?

– А их здесь и нет, – ответила Польгара. Она сидела у окна, зашивая прореху на тунике Дарника. – Одна старая женщина рассказала мне, что они живут в особом месте. Это за пределами города.

– Как ты ухитрилась вытянуть из нее ответ? – изумился Шелк.

– Просто я была настойчива. Чтобы чего-то добиться от далазийца, необходимо на него надавить.

Как и предсказал Шелк, Бархотка и Сенедра возвратились в дом вместе с женщинами, несущими еду.

– У тебя изумительная жена, Гарион, – заявила Бархотка сразу же, как только далазийки удалились. – Она вела себя так, словно у нее внутри черепной коробки нет и грамма серого вещества! Трепалась, не закрывая рта, все утро напролет.

– Трепалась? – возмутилась Сенедра.

– А разве неправда?

– Ну хорошо, пусть так – но слово «трепаться» такое некрасивое...

– Но, видимо, на то были свои причины? – предположил Сади.

– Разумеется, – ответила Сенедра. – Я сразу же поняла, что девушки не склонны к болтовне, вот и «заполняла паузы». Через некоторое время они слегка расслабились. А покуда я... трепалась, Лизелль имела возможность следить за выражением их лиц. – Она довольно улыбнулась. – Все получилось как нельзя лучше, и не важно, что я сама себя хвалю, все равно это правда.

– Вам удалось что-нибудь из них вытянуть? – спросила Польгара.

– Не так уж много, – ответила Лизелль. – В общем, ничего особенного, только несколько намеков. Думаю, вечером нам больше повезет.

Сенедра огляделась.

– А где Дарник? – спросила она. – И Эрионд?

– Ну как вы думаете, где они могут быть? – вздохнула Польгара.

– Да где же они тут нашли водоем для рыбалки?

– Дарник носом чует воду на расстоянии нескольких миль, – с выражением обреченности на лице сказала Польгара. – К тому же может точно сказать, что за рыба там водится, сколько ее, и, возможно, даже всех рыб назвать по именам...

– Я никогда так не любил рыбы, – заявил Бельдин.

– Не думаю, что и Дарник очень уж ее любит, дядюшка.

– Тогда зачем он мутит воду?

Польгара беспомощно всплеснула руками.

– Ну откуда я знаю? То, что движет рыболовами, скрыто непроглядным мраком тайны. Но вот одно могу сказать тебе точно.

– Да? И что именно?

– Ты не однажды говорил, будто хочешь серьезно с ним поговорить.

– Ну говорил. И что?

– Так вот: сперва тебе нужно научиться рыбачить. Иначе ты его просто не поймаешь.

– А не соизволил ли кто из горожан хоть словом обмолвиться о Цирадис? – спросил Гарион.

– Ни одна душа, – ответил за всех Бельдин.

– Но у нас нет времени на то, чтобы здесь прохлаждаться! – раздраженно воскликнул Гарион.

– Возможно, я смогу добиться от кого-нибудь внятного ответа, – предположил Закет. – В конце концов, она сама приказала мне явиться в Келль, чтобы встретиться с нею! – Он поморщился. – Собственным ушам не верю! Неужели я такое сказал? Никто ничего мне не приказывал с тех пор, как мне исполнилось лет восемь! Но, так или иначе, все поняли, что я хотел сказать. Я имею право настаивать, чтобы кто-нибудь меня проводил к ней, – должен же я выполнить ее волю.

– Боюсь, что этот «кто-нибудь» рискует быть задушенным, Закет, – беспечно заявил Шелк. – К тому же тебе, ввиду высокого достоинства, трудно козырять желанием выполнить чью-то волю...

– Этот малыш просто невыносим! – заявил Закет, обращаясь к Гариону.

– Я это уже давно заметил.

– Помилуйте, ваши величества! – Шелк округлил глаза с выражением оскорбленной невинности. – О чем вы говорите?

– Ну полюбуйся, разве я не прав? – спросил Закет.

– Конечно. Но говорить об этом нехорошо.

Шелк был оскорблен.

– Уж не удалиться ли мне, чтобы вы смогли без помех обсудить мои недостатки?

– В этом совершенно нет надобности, Хелдар! – Бархотка улыбнулась, и на щеках у нее появились премилые ямочки.

К вечеру информации у них ни на йоту не прибавилось, и бесплодность объединенных усилий стала уже всерьез раздражать путешественников.