Келльская пророчица - Эддингс Дэвид - Страница 21

– Вечно вы, далазийцы, создаете ненужные сложности!

– Города у других народов выстроены для иных целей, Бельдин. Некоторые для торговли. Другие для защиты от недругов. Наши города построены для того, чтобы в них учились.

– Да как можно учиться, если полдня надо потратить, чтобы повидаться с коллегами в других поселениях или там, внизу?

– А нам не надо никуда ходить, Бельдин. Мы в любое время можем друг с другом говорить. Разве не так вы беседуете с бессмертным Бельгаратом?

– Но это совсем другое, – проворчал он.

– А в чем же отличие?

– Наши беседы тайные...

– А нам нет надобности из чего-то делать тайну. Мысли каждого тотчас же становятся известны всем.

Они вышли из пещеры на яркий и теплый солнечный свет. Близился полдень. Бережно ведя за руку Цирадис, Тоф шел впереди. Они миновали расщелину в скале, два огромных валуна и направились вниз по тропе, ведущей через луга. Примерно спустя час путники окунулись в зеленую лесную прохладу – из раскидистых крон доносилось птичье пение, а насекомые мелькали в солнечных лучах, словно яркие огненные искорки.

Тропа шла под уклон отлого, но очень скоро Гарион в буквальном смысле на собственной шкуре почувствовал все неудобства долгого шаганья под гору. Даже не снимая башмака, он понял, что на большом пальце левой ноги у него вздулся огромный волдырь, причиняющий острую боль, а правый большой палец надсадно пощипывало, и было ясно, что вскоре он разделит судьбу левого. Гарион сжал зубы и, прихрамывая, продолжал путь.

До сверкающего города в долине они добрались на закате. А когда шли по мраморной улице, ведущей к дому, предоставленному путникам любезным Далланом, Гарион злорадно отметил, что Бельдин тоже хромает.

Войдя в дом, они застали друзей за ужином. Гарион хорошо видел, как изменилось лицо Закета, когда маллореец увидел Цирадис, – из оливково-смуглого оно превратилось в белое, и короткая черная бородка, которую отрастил император, желая остаться неузнанным, лишь подчеркивала бледность. Он встал и склонил голову.

– Приветствую тебя, великая прорицательница, – почтительно произнес он.

– Приветствую тебя, император Маллореи, – откликнулась Цирадис. – Как я и обещала тебе там, в мрачной Даршиве, я сдаюсь вам на милость как заложница.

– К чему такие речи, Цирадис! – Император слегка растерялся и даже покраснел. – В Даршиве я был вне себя и не отдавал себе отчета, что говорил, я тогда просто не знал, как поступить. Зато теперь мне все ясно.

– Но я тем не менее ваша заложница, ибо так предначертано, и должна сопровождать вас в Место, которого больше нет, чтобы выполнить возложенную на меня миссию.

– Вы все, должно быть, проголодались, – спохватилась Бархотка. – Сядьте за стол и поешьте.

– Но прежде я еще кое-что должна сделать, Охотница, – ответила ей Цирадис.

Она вытянула вперед руки, и Тоф осторожно вручил ей книгу, которую они принесли с собою.

– Бессмертный Бельгарат! – Голос прорицательницы вновь зазвучал сразу на несколько ладов. – Мы отдаем в руки твои нашу священную книгу, потому что так велели нам звезды. Читай внимательно, ибо на страницах ее начертана твоя судьба.

Бельгарат стремительно встал, подошел к прорицательнице и принял из ее рук книгу. Старец дрожал от нетерпения.

– Мне известно, Цирадис, сколь драгоценна эта книга, и я обещаю бережно хранить ее и вернуть тотчас же, как узнаю то, что мне необходимо.

Он отошел к маленькому столику у окна, уселся, раскрыл книгу и углубился в чтение.

– Подвинься! – буркнул Бельдин.

Горбун, хромая, подошел к столику и придвинул к нему другой стул. Два старика склонили головы над шуршащими страницами – и все окружающее для них перестало существовать.

– Может быть, поешь, Цирадис? – спросила Польгара.

– Ты добра, Польгара, – ответила келльская прорицательница. – Я постилась с тех самых пор, как вы вошли в пределы города, готовясь к этой встрече, и от голода чувствую слабость.

Польгара осторожно подвела Цирадис к столу и усадила ее между Бархоткой и Сенедрой.

– Как мой малыш, великая прорицательница? – с дрожью в голосе спросила Сенедра.

– С ним все хорошо, королева Ривы, только он очень скучает по тебе.

– Удивительно, что он помнит меня, – с горечью произнесла Сенедра. – Когда Зандрамас украла его, он был совсем крошкой. – Она вздохнула. – Сколь многого я лишилась и этого никак, никак нельзя вернуть... – Ее нижняя губа предательски задрожала.

Гарион подошел к жене и нежно обнял ее за плечи.

– Все будет хорошо, Сенедра, – уверил он королеву.

– Это правда, Цирадис? – Голосок Сенедры дрожал от слез. – Правда ли, что все кончится хорошо?

– Этого я не могу открыть тебе, Сенедра. Мы стоим на развилке двух дорог и на какую из них ступим, неведомо даже звездам.

– Как прошло ваше путешествие? – спросил Шелк отнюдь не из любопытства, а единственно ради того, чтобы уйти от скользкой темы.

– Пришлось понервничать, – ответил Гарион. – Я не больно-то хорошо летаю, да и погода нам не благоприятствовала.

Шелк нахмурился:

– Но ведь день был абсолютно безоблачным!

– Однако не там, где мы были. – Гарион взглянул на Цирадис и решил не распространяться о том, как их чуть было не расшибло в лепешку внезапным порывом ветра. – А можно ли рассказать им о селении, где вы живете? – спросил он прорицательницу.

– Разумеется, Бельгарион, – улыбнулась она. – Тут все свои, а от друзей не следует ничего скрывать.

– Ты помнишь гору Кахша в Хтол-Мургосе? – спросил друга Гарион.

– Изо всех сил стараюсь о ней забыть.

– Ну так вот, прорицательницы живут в городе, похожем на тот, что выстроили дагаши внутри горы Кахша. Внутри горы очень большая пещера.

– Тогда я искренне рад, что меня с вами не было.

Цирадис повернулась к нему и между ее бровей залегла тоненькая морщинка.

– Так ты все еще не преодолел свой беспричинный страх, Хелдар?

– Нет... почти нет, кстати, не назвал бы его беспричинным. Поверь, Цирадис, у меня есть на то причины – даже множество причин.

Он беспокойно поежился.

– Ты должен собрать в кулак все свое мужество, Хелдар, ибо настанет час, когда тебе придется войти в такое место, которое внушит тебе ужас.

– Всеми силами постараюсь этого избежать.

– Ты должен, Хелдар. У тебя нет права выбора.

Шелк погрустнел, но смолчал.

– Скажи мне, Цирадис, – спросила Бархотка, – это ты приостановила течение беременности у Зит?

– Ты весьма проницательна, если заметила приостановку этого в высшей степени естественного процесса, Лизелль, – ответила пророчица. – Но это сделала не я. Волшебник Вард на острове Веркат предложил ей подождать с родами до тех пор, покуда она не выполнит свою миссию в Ашабе.

– Так Вард – волшебник? – изумленно спросила Польгара. – Обычно я распознаю волшебников без труда, но Варду удалось это от меня скрыть.

– Да, он очень скрытен, – согласилась Цирадис. – В Хтол-Мургосе ситуация такова, что нам приходится весьма осторожно пользоваться нашими искусствами. Гролимы в землях мургов всегда начеку и не любят беспокойств, которые неизбежно доставляет колдовство.

– На Веркате ты поставила нас в тупик, – сказал Дарник. – Это пока мы не уразумели, что заставило тебя действовать именно так. Боюсь, Тоф много претерпел от меня. Но он добросердечен и простил мне это.

Немой великан улыбнулся кузнецу и принялся жестикулировать.

Дарник расхохотался.

– Не трудись, Тоф! Я наконец-то разобрался, как именно ты разговариваешь со мной.

Руки Тофа опустились. А Дарник внимательно прислушался.

– Да, – согласился он. – Так много проще и быстрее. Хорошо, что теперь не надо размахивать руками. Кстати, мы с Эриондом отыскали неподалеку от города пруд. В нем водится великолепная форель.

Тоф широко улыбнулся.

– Так и знал, что ты это скажешь, – улыбнулся ему в ответ Дарник.

– Боюсь, мы испортили твоего проводника, Цирадис, – извиняющимся тоном сказала Польгара.