Колдунья из Даршивы - Эддингс Дэвид - Страница 26

Лицо Бельгарата стало напряженным. Собравшись с силами, он произнес одно слово. Раздался страшный грохот.

– Такое здесь нечасто случается, – спокойно заметил неопрятный маленький человечек, сидя среди обломков бывшей двери. – Не помню, когда я видел в последний раз, чтобы дверь вылетала внутрь. – Он начал вынимать щепки из бороды.

– С вами все в порядке? – спросил его Гарион.

– Конечно. Когда видишь взрывы столько, сколько я, к ним поневоле привыкаешь. Никто не хочет помочь мне подняться?

Бельдин подошел к человечку и подал ему руку.

– Ну и уродец же вы, – заметил хозяин лаборатории.

– Вы тоже не красавец.

– Я могу это пережить.

– Я тоже.

– Вот и отлично. Это вы взорвали мою дверь?

– Он. – Бельдин указал на Бельгарата, помогая человечку подняться.

– Как вам это удалось? – с любопытством спросил у Бельгарата незнакомец. – Я не чувствую запаха химикалий.

– Это особый дар, – ответил Бельгарат. – Насколько я понимаю, вы Сенджи?

– Совершенно верно. Косолапый Сенджи, старший преподаватель колледжа прикладной алхимии. – Он стукнул себя кулаком по уху. – От взрывов у меня всегда звенит в ушах. – Сенджи обернулся к Бельдину. – В том углу стоит бочка с элем, мой уродливый друг. Почему бы вам не принести его сюда? Можете угостить себя и ваших друзей.

– Мы, кажется, поладим, – заметил Бельдин.

Сенджи заковылял к каменному столу в центре комнаты. Его левая нога была на несколько дюймов короче правой, а левая ступня – сильно деформирована. Он стал перелистывать лежащие на столе пергаменты.

– Превосходно, – обратился Сенджи к Бельгарату. – Во всяком случае, ваш взрыв не разметал мои записи по комнате. – Он посмотрел на посетителей. – Раз уж вы здесь, присаживайтесь на что-нибудь.

Бельдин принес ему кружку эля, потом вернулся к бочке и наполнил еще три кружки.

– Мне нравится этот урод, – заметил Сенджи, усаживаясь на стол. – Уже почти тысячу лет не встречал такого, как он.

Бельгарат и Бельдин посмотрели друг на друга.

– Солидный срок, – осторожно произнес Бельгарат.

– Да, – согласился Сенджи. Он глотнул из кружки и поморщился. – Опять эль выдохся! Вы, там, – окликнул он Бельдина. – На полке, прямо над бочкой, стоит глиняный кувшин. Будьте хорошим парнем, бросьте оттуда пару горстей порошка в эль – это придаст ему крепости. – Сенджи снова посмотрел на Бельгарата. – Так о чем вы хотели со мной поговорить? Неужели это так важно, что необходимо взрывать двери?

– Одну минуту. – Бельгарат подошел к маленькому человечку. – Гарион, восстанови дверь, чтобы нам не мешали беседовать.

Гарион беспомощно посмотрел на остатки двери.

– Боюсь, ее уже невозможно собрать, дедушка, – с сомнением сказал он.

– Тогда сделай новую.

– Я и позабыл о такой возможности.

– Тебе нужно иногда практиковаться. Только уж постарайся, чтобы она открывалась. Я не хочу взрывать дверь снова, когда мы будем уходить.

Гарион собрал всю свою волю, сосредоточился, глядя перед собой, и произнес:

– Дверь! – Пустое пространство тотчас же наполнилось.

Сенджи прищурился, глядя на них.

– Ну-ну, – промолвил он. – Кажется, у меня весьма одаренные гости. Давно я не встречал настоящих волшебников.

– Насколько давно? – напрямик спросил Бельгарат.

– Около дюжины столетий. Тогда один гролим читал лекции в колледже сравнительной теологии. Страшный зануда, позволю себе заметить, но таковы почти все гролимы.

– Сколько же вам лет, Сенджи? – настаивал Бельгарат.

– Думаю, я родился в пятнадцатом столетии, – ответил Сенджи. – Какой сейчас год?

– Пять тысяч триста семьдесят девятый, – сказал ему Гарион.

– Уже? – удивился Сенджи. – Как быстро идет время! – Он стал считать на пальцах. – Выходит, мне около трех тысяч девятисот лет.

– Когда вы узнали о Воле и Слове? – продолжал Бельгарат.

– О чем?

– О волшебстве.

– Вот как вы это называете? – Сенджи задумался. – Полагаю, этот термин более точный. Воля и Слово – мне это нравится! Звучит приятно.

– Ну так когда же? – повторил вопрос Бельгарат.

– Очевидно, в пятнадцатом столетии. Иначе я умер бы в обычном возрасте.

– Вы не получили никаких инструкций?

– Кто мог инструктировать меня в пятнадцатом веке? Я просто случайно наткнулся на это.

Бельгарат и Бельдин вновь обменялись взглядом.Потом Бельгарат вздохнул и прикрыл глаза ладонью.

– Такое иногда случается, – сказал Бельдин. – Некоторые действительно просто на это натыкаются.

– Знаю, но вот что удручает: вспомни столетия, в течение которых наш Учитель обучал нас, а этот парень взял и подобрал все готовенькое. – Бельгарат посмотрел на Сенджи. – Почему бы вам не рассказать об этом подробнее? – предложил он.

– По-твоему, у нас есть на это время, дедушка? – спросил Гарион.

– Мы должны создавать время, – сказал ему Бельдин. – Это была одна из последних заповедей нашего Учителя. Каждый раз, когда мы встречаем кого-либо, случайно наткнувшегося на тайну, мы должны все хорошенько расследовать. Даже боги не знают, как это происходит.

Сенджи соскользнул со стола и заковылял к покосившейся книжной полке. Порывшись в книгах, он вытащил самую растрепанную.

– Простите, что она в таком состоянии, – извинился он. – Ее несколько раз потрепало взрывом. – Алхимик вернулся к столу и раскрыл книгу. – Я написал это в двадцать третьем столетии, – сказал он. – Я заметил, что становлюсь рассеянным, и покуда это еще было свежо в моей памяти, запечатлел все на пергаменте.

– Разумно, – одобрил Бельдин. – Мой угрюмый друг в последнее время страдает провалами в памяти. Конечно, этого следует ожидать от того, кому уже девятнадцать тысяч лет.

– Ты подсчитал? – ядовито осведомился Бельгарат.

– По-твоему, тебе еще больше?

– Заткнись, Бельдин.

– Нашел! – объявил Сенджи. Он начал читать вслух: – «В течение следующих четырнадцати столетий Мельсенская империя процветала, находясь в стороне от теологических и политических распрей, раздиравших западную часть материка. Мельсенская культура была светской, богатой и просвещенной. Рабство оставалось ей неведомым, а торговля с ангараканцами и их подданными в Каранде и Далазии была чрезвычайно прибыльной. Старая столица Мельсена стала главным центром образования».

– Простите, – прервал Бельгарат, – но разве это не прямое заимствование из «Императоров Мельсена и Маллореи»?

– Разумеется, – без всякого смущения ответил Сенджи. – Плагиат – первое правило науки. Пожалуйста, не прерывайте.

– Простите, – извинился Бельгарат.

– "Но, к несчастью, – продолжал Сенджи, – некоторые мельсенские ученые обратились к колдовству. В основном они сосредоточили свои усилия в области алхимии". – Он посмотрел на Бельгарата. – Отсюда начинается оригинальный текст. «Мельсенский алхимик, косолапый Сенджи, случайно использовал колдовство в процессе одного из опытов».

– Вы говорите о себе в третьем лице? – спросил Бельдин.

– Это была традиция двадцать третьего века, – объяснил Сенджи. – Автобиографии считались проявлением дурного вкуса и казались нескромными. Скучное было время. Я зевал почти целое столетие. – Он вернулся к чтению. – «Сенджи, алхимик пятнадцатого века в университете столицы империи, славился своей глупостью». – Он сделал паузу и недовольно заметил: – Эту фразу нужно изменить. Впрочем, и следующие не лучше. – Сенджи с отвращением продолжал: – «Откровенно говоря, его эксперименты чаще превращали золото в свинец, чем наоборот. Будучи разочарованным очередным опытом, Сенджи случайно превратил медную водопроводную трубу весом в полтонны в чистое золото. Сразу завязались дебаты, в которых приняли участие отдел денежного обращения, отдел приисков, факультет оздоровления, колледжи прикладной алхимии и сравнительной теологии. Их целью была организация контроля над открытием Сенджи. Лет через триста участникам диспута пришло в голову, что Сенджи не просто талантлив, но, по-видимому, бессмертен. Отделы, факультеты и колледжи пришли к выводу, что во имя науки следует попытаться убить его, дабы удостовериться в этом факте».