Обитель чародеев - Эддингс Дэвид - Страница 36

Они шли по длинной улице, освещаемой слабым зимним солнцем и продуваемой крепким соленым ветром. Проходя мимо одного дома, Гарион услышал хор детских голосов. Они были очень чисты и звучали очень гармонично. Он удивился, как легко и слаженно дети исполняют песню.

– Повальное увлечение, – объяснил Силк. – Райвены большие любители музыки. Надо думать, это скрашивает монотонность их жизни. Мне бы очень не хотелось оскорблять ваше величество, но ваше королевство – довольно скучное место. – Он огляделся вокруг. – У меня здесь неподалеку живет друг. Почему бы нам не навестить его?

Он вывел их по лестнице на улицу, расположенную ниже. Вскоре они подошли к большому зданию, стоявшему на склоне холма. Силк подошел к двери и постучал. После небольшой паузы райвен в прожженном кожаном фартуке открыл дверь.

– Редек, старина, – удивленно произнес он. – Я не видел тебя много лет.

– Торган, – усмехнулся Силк. – Вот решил заскочить к тебе и посмотреть, как ты живешь.

– Заходи, заходи, – пригласил Торган, распахивая дверь.

– Я вижу, у тебя дела идут в гору, – проговорил Силк, оглядывая помещение.

– На рынке дела идут хорошо, – скромно ответил Торган. – Парфюмеры в Тол Боруне готовы купить почти любой флакон.

Райвен был крепким мужчиной с пепельно-серыми волосами и полными розоватыми щеками. Он посмотрел на Гариона и нахмурился, словно стараясь что-то припомнить Гарион отвернулся и принялся рассматривать изящные бутылочки из стекла, стоящие на столике рядом.

– Значит, ты изготавливаешь флаконы? – спросил Силк.

– О, мы стараемся выпускать кое-что еще, – с сожалением ответил Торган. – У меня есть ученик. Так вот, он абсолютный гений. Я разрешаю ему иногда поработать для души. Боюсь, что если заставлять выдавать весь день одни только флаконы для духов, он сбежит от меня. – Стеклодув открыл шкаф и осторожно вынул завернутый в бархат пакет. – Вот его работа, – сказал он, разворачивая материю.

Взору Гариона предстал воробей, сидящий на покрытой листьями ветке с распустившимися почками. Воробей на ветке был выполнен настолько искусно, что можно было различить каждое перышко.

– Удивительно, – прошептал Силк, рассматривая стеклянную птицу. – Настоящий шедевр, Торган. Как он добился такого гармоничного сочетания красок?

– Почем я знаю, – чистосердечно признался Торган. – Он даже не измеряет пропорции, когда смешивает краски, и все получается. Глаз не оторвешь. Говорю вам – это гений. – Он бережно завернул воробья в бархат и поставил обратно на место.

За мастерской располагались жилые комнаты, где царили тепло, любовь и пестрые краски. В каждой комнате висели картины. Ученики Торгана скорее были не работниками, а членами его семьи; старшая дочь играла для них в то время, когда все сосредоточенно работали с расплавленным стеклом, и её пальцы едва касались струн арфы, извлекая чарующую музыку.

– Как это не похоже на то, что снаружи, – недоуменно заметил Леллдорин.

– Что именно? – спросил Силк.

– На улице так мрачно… все серое и неприятное… но когда попадаешь в дом, тебя окружает тепло и уют.

– Постороннему человеку это сразу бросается в глаза, – улыбнулся Торган. – Наши дома очень похожи на нас самих. Снаружи скучно, однообразно и мрачно. Ничего не попишешь. Город построили для охраны Ока, и поэтому каждый дом – часть крепости. Мы не можем изменить его внешний облик, зато внутри царят искусство, поэзия и музыка. Мы сами одеты во все серое. Очень практично. Наша одежда, сотканная из козлиной шерсти, легка, тепла, почти не пропускает влагу, – но она не поддается красителям, и поэтому всегда остается серой. И если мы снаружи серые, это вовсе не означает, что мы лишены чувства прекрасного.

Прислушиваясь и приглядываясь к стеклодуву, Гарион начинал постигать внутренний мир этих, на первый взгляд, ничем не примечательных людей. Строгая аскетичность облаченных в серые плащи райвенов служила фасадом для общения с миром. За этим фасадом, однако, скрывались совершенно другие люди.

Ученики Торгана были заняты выдуванием миниатюрных флакончиков, которые служили основным предметомторговли с парфюмерами Тол Боруна. Один ученик тем не менее работал поодаль, выделывая из куска стекла кораблик, застывший на гребне волны. Это был юноша с рыжими волосами и пристальным взглядом. Когда он оторвался от работы и посмотрел на Гариона, его глаза удивленно расширились, но он быстро наклонил голову и продолжил работу.

Уже стоя в дверях и собравшись покинуть мастерскую, Гариону захотелось еще раз взглянуть на удивительную стеклянную птицу на зеленой ветке. Воробей был сделан с таким замечательным умением, что у Гариона защемило сердце.

– Вам он нравится, ваше величество? – спросил молодой человек, который неслышно приблизился. – Я был вчера на площади, когда Бэйрек представлял вас народу, – объяснил он. – И узнал вас сразу, как только вы вошли.

– Как тебя звать?

– Джоран, ваше величество.

– Как ты думаешь, можно обойтись без этих «величеств»? – с грустью в голосе спросил Гарион. – Никак пока не могу к ним привыкнуть. Для меня это так неожиданно.

– В городе полно слухов, – усмехнулся Джоран. – Говорят, что вас воспитывал в своей башне, что в долине Олдура, чародей Белгарат.

– На самом деле я воспитывался в Сендарии тетей Пол, дочерью Белгарата.

– Полгарой-волшебницей! – восхищенно прошептал Джоран. – Так ли она прекрасна, как гласит молва?

– Я всегда так считал.

– Она и вправду может превратиться в дракона?

– Если захочет – да, – сказал Гарион, – но предпочитает быть совой. Почему-то она любит птиц… и птицы сходят с ума, завидев её. Они не переставая говорят с ней.

– Удивительно… – мечтательно произнес Джоран. – Я бы все отдал, чтобы повидаться с ней. – Он задумчиво сжал губы, как бы прикидывая что-то в уме. – Как вы думаете, эта вещица ей понравится? – вдруг спросил он, касаясь стеклянного воробья.

– Понравится? Да она придет в восторг от него!

– Вы не передадите его ей?

– Джоран! – воскликнул пораженный Гарион. – Я не могу её принять. Она слишком дорогая, и у меня нет денег, чтобы платить.

– Это всего лишь стекло, – слабо улыбнувшись, заметил Джоран, – а стекло – расплавленный песок, а песок дешевле всего на свете. Если вы считаете, что ей это понравится, пожалуйста, передайте воробья. Прошу вас. Скажите, что его прислал Джоран-стеклодув.

– Передам обязательно, Джоран, – пообещал Гарион, горячо сжимая руку юноши. – Я сделаю это с большой радостью.

– Я заверну вещицу, – сказал Джоран. – Стекло не любит, когда его из теплого помещения переносят на холод. – Он протянул руку к куску бархата, но затем остановился. – Я не совсем честен с вами, – смущенно добавил он. – Эта птица вышла очень удачная у меня, и если господа из цитадели увидят её, возможно, и им захочется иметь такие изделия. Мне нужны заказы, чтобы открыть свою собственную мастерскую и… – он бросил красноречивый взгляд на дочь Торгана.

– …и ты не можешь жениться до тех пор, пока не заведешь свое дело, – договорил за него Гарион.

– Ваше величество будет очень мудрым королем.

– Если только мне удастся избежать ошибок на первых порах, – усмехнувшись, сказал Гарион.

Вечером Гарион зашел к тете Пол и протянул ей сверток.

– Что это?

– Подарок от одного молодого стеклодува, которого Я встретил в городе, – ответил Гарион. – Он настоял на том, чтобы я передал его тебе. Его имя – Джоран… Осторожнее, а то разобьешь.

Тетя Пол принялась медленно разворачивать бархатную материю, и когда увидела стеклянную птицу, у неё вырвался невольный вздох восхищения:

– О, Гарион!.. В жизни я не встречала ничего более прекрасного!

– Это очень хороший мастер. Он работает у стеклодува по имени, Торган, а Торган утверждает, что это гений. Он хочет встретиться с тобой.

– А я хочу встретиться с ним, – взволнованно сказала Полгара, не в силах оторвать глаз от стеклянного чуда. Затем она бережно поставила воробья на стол. её руки тряслись, а красивые глаза были полны слез.