Обитель чародеев - Эддингс Дэвид - Страница 52

– Она протекает, – заявил Силк, указывая на воду, скопившуюся на дне лодки, когда они, налегая на шесты, отплыли от смердящей деревни.

– Все лодки протекают, – спокойно сказал Белгарат. – Это им на роду написано. Бери ведро и вычерпывай.

– Она снова наполнится.

– Ну и что… будешь снова вычерпывать. Главное – дать себя опередить.

Болотам, заросшим рогозом и тростником, казалось, не будет конца. Им попадались каналы, протоки и довольно часто озера, по которым плыть было гораздо легче. Воздух был пропитан влагой и по вечерам кишел комарами. Всю ночь лягушки распевали свои любовные песни, приветствуя с пьянящей радостью наступление весны. В прудах и озерах плескалась рыба, а на пропитанных водой кочках нежились бобры и ондатры.

Так, отталкиваясь шестами, они следовали по извилистому лабиринту каналов, пронизывающих устье реки Олдура, двигаясь на северо-восток. Через неделю они пересекли условную границу и оставили Олгарию позади.

Однажды они сели на мель; пришлось вылезать из лодки и, увязая по колено в тине, вытаскивать её. Когда лодка снова оказалась на плаву, Силк, мрачнее тучи, уселся на кромке борта, рассматривая свои сапоги, покрытые толстым слоем грязи. Когда он заговорил, в его голосе звучало неподдельное отвращение:

– Великолепно! Как чудесно снова очутиться дома, в родной, старой и грязной Драснии!

Глава 18

Несмотря на раскинувшуюся вокруг сплошную трясину, Гарион заметил, что здесь, в Драснии, болота отличаются от тех, которые остались южнее. Протоки стали более узкими и извилистыми. После двух дней лавирования по ним у Гариона сложилось впечатление, что они заблудились, и он спросил у Силка:

– Ты знаешь, куда мы плывем?

– Не имею ни малейшего представления, – чистосердечно ответил тот.

– Ты же утверждал, что везде знаешь дорогу, – с упреком бросил ему Гарион.

– В этих болотах невозможно разобраться, Гарион, – просто ответил Силк. – Все, что от тебя требуется, – идти против течения и надеяться на лучшее.

– Должен быть где-то верный путь, – возразил Гарион. – Почему бы не расставить какие-либо знаки?

– Нет смысла. Смотри. – Коротышка ткнул своим шестом в твердый на вид бугор, выступающий из воды. Кусок земли медленно отплыл в сторону. Гарион с изумлением уставился на него.

– Это плавучий остров, – объяснил Белгарат, вытирая пот со лба. – Семена падают на него, растет трава, а ветер и течение гонят его куда вздумается. Вот почему тут нет и не может быть проторенного пути.

– Дело не только в ветре и протоках, – мрачно изрек Силк и, глядя на опускающееся солнце, добавил:

– На ночь надо где-то приткнуться.

– А что, если тут? – спросил Белгарат, указывая на возвышавшийся островок, покрытый густым кустарником и листьями.

Когда они подплыли к островку, Силк несколько раз пнул землю ногой.

– Надежен, – заявил он, вылез из лодки и начал карабкаться наверх, не забывая при этом притоптывать. Под ногами действительно была земля. – Здесь сухо, – доложил он, – и на другой стороне есть плавник. Ради разнообразия можно поспать на твердой земле и даже приготовить горячий ужин.

После того как вытащили на берег лодку, Силк предпринял самые строгие меры предосторожности, чтобы её не смыло водой.

– Так ли уж это необходимо? – спросил Гарион.

– Лодка, конечно, паршивая, – ответил Силк, – но она у нас единственная. Не будем искушать судьбу.

Они разожгли костер и поставили палатку. Солнце медленно садилось за грядой облаков, окрашивая болото в ярко-красные тона. Силк достал сковородку и принялся готовить еду.

– Она слишком раскалена, – критически заметил Гарион, видя, что Силк собирается положить нарезанные куски грудинки на шипящую чугунную сковородку.

– Ты хочешь сам заняться стряпней?

– Я просто предупреждаю. Извини.

– У меня же нет такого опыта, как у тебя, Гарион, – съязвил Силк. – Я ведь не рос на кухне тети Пол. Как умею, так и готовлю.

– Что ты лезешь в бутылку? Я просто сказал, что сковородка слишком горяча

– Как-нибудь обойдусь без твоих советов.

– Как знаешь… но грудинка может подгореть.

Силк бросил на него злой взгляд и начал кидать куски мяса на сковородку, которые, шипя, стали обгорать по краям.

– Ну вот, я предупреждал.

– Белгарат, – пожаловался Силк, – убери его отсюда.

– Отойди, Гарион, – сказал старик. – Он испортит ужин без посторонней помощи.

– Спасибо! – саркастически сказал Силк.

Ужин, однако, оказался отнюдь не плохим. Перекусив, они сели и принялись молча наблюдать за горящим костром и пурпурным вечерним солнцем, опускающимся за горизонт. Лягушки возобновили свое кваканье в тростнике, и птицы, пристроившиеся на тонких ветках рогоза, лениво щебетали и чирикали. Коричневатая вода тихо плескалась у их ног; время от времени её поверхность разрывали пузыри болотного газа, стремившиеся вырваться наружу. Силк тяжело вздохнул и сказал:

– Ненавижу это место. Ненавижу его всей душой.

В ту ночь Гариону приснился кошмар. Это был уже не первый страшный сон с тех пор, как они покинули Райве, и теперь, внезапно сев, весь дрожа и обливаясь холодным потом, он лишний раз убедился, что страшное видение, которое мучило его с детства, не даст уснуть В отличие от обычного тревожного сна оно не сопровождалось погонями и угрозами. Перед ним всегда представало одно и то же ужасно безобразное лицо. Никогда не видя обладателя этого лица, он точно знал, кому оно принадлежит, и теперь особенно отчетливо осознал, почему этот образ преследует его.

На следующее утро небо затянули тучи, предвещавшие дождь. Выйдя из палатки и заметив, что Белгарат раздувает костер, а Силк копается в тюках с намерением найти что-нибудь на завтрак, Гарион обвел взглядом окружающую местность. Стая гусей, образовав не правильный клин, громко хлопая крыльями и приглушенно крича, пролетела невдалеке. Рыба выскочила из воды совсем рядом, и Гарион наблюдал, как поднятая ею волна медленно и плавно уходит к берегу, видневшемуся вдали. Он долго смотрел на этот берег, пока не сообразил, что вчера его не было. Беспокойно, даже тревожно, он принялся озираться.

– Дедушка! – воскликнул Гарион. – Смотри!

– Что?

– Все изменилось. Исчезли протоки. Мы посередине большого пруда, из которого нет выхода

Берег пруда, в котором они очутились, простирался одной сплошной стеной. Бурая вода была совершенно неподвижна.

Внезапно из воды неслышно появилась круглая, покрытая шерстью голова с большими блестящими глазами, крошечным, черным как смола носом и без ушей. Существо издавало необычные свистящие звуки. Вслед за первой головой в нескольких футах рядом показалась вторая.

– Кикиморы! – задыхаясь, произнес Силк, и выхватил из ножен меч.

– Убери это, – поморщился Белгарат. – Они тебя не обидят.

– Разве не они устроили нам западню?

– Чего они хотят? – спросил Гарион.

– Позавтракать, очевидно, – ответил Силк, продолжая сжимать свой меч.

– Не глупи, Силк, – сказал Белгарат. – Зачем им сырой драсниец, когда вокруг полно рыбы? Спрячь оружие.

Первая кикимора, которая высунула голову из воды, подняла переднюю лапу с перепонками и сделала жест, как бы приглашая следовать за собой. её лапа странным образом походила на руку человека.

– Они словно приглашают нас к себе, – заметил Белгарат.

– И ты собираешься принять это предложение? – спросил пораженный Силк. – Ты в своем уме?

– У нас есть выбор?

Вместо ответа Белгарат принялся собирать палатку.

– Это чудовища, дедушка? – спросил взволнованно Гарион, помогая старику. – Вроде олгротов или троллей?

– Нет, просто животные… вроде тюленей или бобров. Они любопытны, умны и очень игривы.

– И играют в омерзительные игры, – добавил Силк.

Уложив вещи в лодку, они столкнули её в воду. Кикиморы с любопытством наблюдали за ними, не проявляя никакой враждебности; их мохнатые мордашки выражали нечто вроде твердой решимости. В сплошной стене, ограждавшей пруд, оказался проход, который был скрыт от глаз. Кикимора, которая приглашала их следовать за собой, поплыла вперед, беспрестанно оглядываясь, чтобы убедиться, что они не отстают. Пять-шесть животных пристроились за лодкой, внимательно наблюдая за её пассажирами.