Огненные Купола - Эддингс Дэвид - Страница 102

– Уже? В таком-то нежном возрасте?

– Это помогает избежать недоразумений в будущем. Когда девушки достигают брачного возраста, они обычно глупеют. Лучше уж решить все заранее, когда еще можешь соображать, – верно, мама? – Элана покраснела до кончиков ушей. – Моя мама начала готовить западню для отца, когда была примерно моих лет, – пояснила Даная тамульскому императору.

– Это правда, Элана? – спросил Сарабиан.

– В общем, да, но не стоит говорить об этом вслух.

– Он же был совсем не против попасть в западню, мама, – сказала Даная. – Во всяком случае, после того, как привык к этой мысли. В конце концов, они оказались замечательными родителями – если не считать того, что мама время от времени вспоминает о своем титуле.

– Довольно, принцесса Даная, – официальным тоном предостерегла Элана.

– Теперь понимаешь, о чем я говорю? – усмехнулась Даная императору.

– Ваша дочь будет замечательно одаренной королевой, – поздравил Сарабиан Спархока и Элану. – Элении повезло, что на ее троне подряд будут править две такие женщины. Проблемой наследственной власти всегда были и остаются плачевные проявления бездарности. Сильного короля или императора почти неизбежно сменяет бессильное ничтожество.

– Какова процедура наследования здесь, в Империи? – спросила Элана. – Насколько я помню, у тебя девять жен. Наследным принцем становится первенец независимо от того, к какой расе принадлежит его мать?

– Разумеется, нет. Трон переходит старшему сыну старшей жены, а она всегда тамулка, потому что первый брак наследный принц заключает с тамульской принцессой. Меня самого женили в возрасте двух лет. С остальными женами я сочетался браком сразу после коронации. У нас была общая свадьба – восемь невест и один жених. Это помогает избежать ревности и споров о рангах. На следующее утро я был совершенно без сил.

– Ты хочешь сказать, что…

– Ну да. Таков закон. Это еще один способ избежать упомянутых мной недоразумений. И со всем этим нужно было управиться до восхода солнца.

– Как же они решили, кто будет первой? – с неподдельным интересом спросила Элана.

– Понятия не имею. Может быть, бросали кости. По обе стороны длинного коридора было по четыре спальни. Я должен был пройти по этому бесконечному коридору и нанести визит каждой своей невесте. Именно эта процедура прикончила моего деда. Он вступил на трон не в самом юном возрасте и попросту не выдержал такого напряжения.

– Не могли бы мы переменить тему? – осведомился Спархок.

– Ханжа, – поддела его Элана.

– Интересно, – задумчиво сказала Даная, – Долмант разрешит мне иметь нескольких мужей?

– Даже и не думай, – очень твердо сказал ей Спархок.

Пришли остальные, и все расселись вокруг большого стола, на котором был накрыт обед из блюд, по большей части экзотических.

– Как вы нашли Субата, ваша светлость? – спросил Сарабиан у патриарха Укеры.

– Мы пошли прямиком в его кабинет, ваше величество, и он оказался там.

– Эмбан! – укорила Сефрения толстяка церковника, который с подозрением рассматривал непонятное мясное блюдо.

– Прошу прощения, ваше величество, – извинился Эмбан. – Ваш первый министр, похоже, до сих пор не избавился от своей предвзятости.

– А, так вы это заметили, – сухо сказал Сарабиан.

– Еще как заметили, ваше величество, – отозвался Вэнион. – Впрочем, его светлость слегка перевернул мысли Субата с ног на голову. Он объявил, что мир нуждается в императоре-боге либо архипрелате-монархе. В нынешнем виде обе эти должности выглядят слегка незавершенно.

– Сделать меня богом? Меня? Что за чушь, Эмбан! Мне довольно проблем с одним правительством. Не хватало только связаться со жречеством.

– Я говорил это не всерьез, ваше величество, – пояснил Эмбан. – Мне просто хотелось немного его встряхнуть. Ваш разговор открыл ему глаза, не мешало бы сделать то же самое и с его мозгами.

– Что у тебя с рукой? – спросил Вэнион у своей возлюбленной. Сефрения как раз завернула рукав, обнажив перебинтованное запястье.

– Я слегка повредила ее, – ответила она.

– О тупую стирикскую голову, – хихикнул Заласта.

– Сефрения! – Вэнион потрясенно воззрился на нее.

– Я применила свое пандионское обучение, дорогой, – улыбнулась она. – Жаль, никто не сказал мне, что при ударе нужно блокировать запястье.

– Ты и вправду ударила кого-то? – Келтэн явно не верил собственным ушам.

– Именно так, сэр Келтэн, – ухмыляясь, заверил Заласта. – От ее удара он пролетел половину комнаты. Она также угрожала убить его и зашла так далеко, что начала произносить смертоносное заклинание. После этого он стал на редкость сговорчив.

Все, как один, недоверчиво уставились на маленькую стирикскую женщину.

– О, прекратите, – сказала она и негромко рассмеялась. – Впрочем, это было очень весело. Мне никогда прежде не приходилось никого запугивать. Весьма приятное занятие, не правда ли?

– Нам нравится, – ухмыльнулся Улаф.

– Стирики всемерно помогут нам, – заключила Сефрения.

– Что скажете об армии? – обратился Эмбан к Тиниену.

– Не думаю, ваша светлость, что нам следует много от них ожидать, – осторожно ответил Тиниен, косясь на императора. – Это главным образом церемониальные войска.

– Они происходят из лучших семей, сэр рыцарь, – вступился Сарабиан за своих офицеров.

– В этом-то и трудность, ваше величество, – в этом и в том, что им никогда не приходилось участвовать в настоящих сражениях. Так или иначе мы будем зависеть от атанов, так что имперская армия нам и не понадобится. – Он взглянул на Энгессу. – Каково состояние местного гарнизона, атан Энгесса?

– Они слегка размякли, Тиниен-рыцарь. Сегодня утром я взял их на пробежку, и через двадцать миль они начали проявлять признаки слабости. Я отдал кое-какие приказы. К концу недели они будут в форме.

– Это кстати, – одобрил Вэнион.

– Дворцовой прислуге, лорд Вэнион, присущи все обычные для слуг пороки, – сказал Халэд. – Они обожают посплетничать. У Алиэн, однако, дела идут лучше, чем у меня, – наверное, потому, что она красивее.

– Спасибо, – пробормотала девушка, опуская длинные ресницы.

– Это не слишком лестное сравнение, Алиэн, – сказал ей Телэн. – Мой брат отнюдь не красавец, да и все наше семейство красотой не блещет. Наши лица сотворены для повседневного использования, а не для того, чтобы ими выхваляться.

– Полагаю, что к концу недели мы достаточно войдем к ним в доверие, чтобы начать выведывание секретов, – задумчиво добавил Халэд.

– Вы, эленийцы, потрясающий народ, – восхищенно проговорил Сарабиан. – У вас просто врожденный талант к интригам.

– Просто перед вами, ваше величество, весьма избранная компания, – пояснила Элана. – Мы еще в Чиреллосе знали, что главным нашим делом здесь будет сбор ценных сведений, а потому подобрали людей, которые искушены в этом занятии.

– В университете, на факультете современной истории, я наткнулся на одного ученого, – перешел к своему докладу Бевьер. – Большинство тех, кто трудится на факультете, уже создали себе прочные репутации на изучении того или иного события из недавнего прошлого. Привычка почивать на лаврах – один из главных недостатков ученой братии. Они способны целыми десятилетиями держаться на плаву за счет одной-единственной монографии. Как бы то ни было, ученый, о котором я упомянул, из молодых и голодных. Он создал теорию и теперь вовсю погоняет этого своего любимого конька. Он абсолютно убежден, что все нынешние беспорядки арджунского происхождения – быть может, потому, что больше никто на факультете не разрабатывал еще эту тему. Он убежден также, что за всем этим заговором стоит Скарпа.

– Кто такой Скарпа? – спросил Келтэн.

– Заласта рассказывал нам о нем, – напомнил ему Улаф. – В Арджуне он то же самое, что Сабр в Астеле и Геррих в Ламорканде.

– Ах да, теперь вспомнил.

– Как бы то ни было, – продолжал Бевьер, – наш ученый собрал множество подтверждений своей теории, правда, среди них есть и весьма шаткие. Он готов говорить об этом часами со всяким, кто пожелает его слушать.