Огненные Купола - Эддингс Дэвид - Страница 106

– Итак, юная леди, – твердо сказал Спархок своей дочери несколько дней спустя, – один из нищих Кааладора видел на улице неподалеку отсюда графа Герриха. Как ты узнала, что он появится в Материоне?

– Я и не знала, Спархок. У меня было предчувствие. Намек. – Даная спокойно сидела в большом кресле, почесывая за ушами свою кошку. Мурр оглушительно урчала.

– Намек?

– Интуиция, если это слово больше тебе нравится. Мне просто казалось неверным, если Крегер и Элрон уже здесь, а остальные не появятся – а это логически включает и Герриха, разве нет?

– Пожалуйста, не смешивай в одном выводе слова «логика» и «интуиция».

– Ой, Спархок, не будь ребенком. Логика и есть не что иное, как подтверждение намеков интуиции. Или ты знаешь кого-нибудь, кто использовал бы логику, чтобы опровергнуть то, в чем он уже убежден?

– Ну… лично я таких не знаю, но уверен, что где-то они есть.

– Я подожду, пока ты отыщешь хоть одного. Я бессмертна, так что время для меня не имеет особого значения.

– Это уже оскорбление, Афраэль.

– Прости, отец, – извинилась она без особого энтузиазма. – Твой разум, Спархок, собирает информацию самыми разными способами – что-то ты видишь, что-то слышишь, осязаешь и далее обоняешь. Затем твой разум сводит все вместе и уже оттуда перепрыгивает к заключению. Вот это и есть намеки. Интуиция на самом деле так же точна, как логика, просто ей не нужен этот долгий и утомительный процесс продвижения шаг за шагом от факта к факту. Она сразу перепрыгивает от факта к заключению, пропуская скучные подробности. Сефрения не любит логики именно потому, что логика такая скучная. Она уже знает ответы, которые ты так усердно стараешься вывести из фактов, – да и ты тоже, если быть честным, их уже знаешь.

– Фольклор полон подобных намеков, Афраэль, и все они, как правило, ложные. Как насчет расхожего мнения, что от грома киснет молоко?

– Это ошибка в логике, Спархок, а не в интуиции.

– Может быть, объяснишь?

– Точно так же, знаешь ли, можно сказать, что гром происходит от скисшего молока.

– Чепуха!

– Разумеется, чепуха. И гром, и скисшее молоко – следствия, а не причины.

– Тебе бы потолковать с Долмантом. Хотел бы я видеть, как ты будешь убеждать его, что все эти годы он впустую трудился над изучением логики.

– Он это уже знает, – пожала плечами Афраэль. – Долмант куда больше полагается на интуицию, чем ты мог бы подозревать. Он понял, кто я такая, едва увидел меня, – а вот о тебе, отец, я никак не могу этого сказать. Я уж думала, что мне придется немножко полетать, чтобы убедить тебя.

– Не вредничай.

– Я и не вредничаю, отец. Я и так не говорю о тебе многого, что следовало бы сказать. Что слышно о Крегере?

– Ничего.

– Он нам очень нужен, Спархок.

– Я знаю. Мне он нужен даже больше, чем тебе. Я намерен развлечься, выжимая его, как сырой носок.

– Будь серьезнее, Спархок. Ты же знаешь Крегера. Тебе стоит только нахмуриться, и он сразу исповедуется тебе во всех своих грехах.

Спархок вздохнул.

– Наверное, ты права, – признал он, – но это лишает меня львиной доли будущего развлечения.

– Ты здесь не для того, чтобы развлекаться, Спархок. Что тебе, в конце концов, предпочтительнее? Информация или месть?

– А разве нельзя получить и то, и другое? Даная закатила глаза.

– Эленийцы, – со вздохом сказала она.

В начале следующей недели Бевьер с отрядом новообученных атанских инженеров отправился на запад, в Сарну. На следующий день Келтэн, Тиниен и Энгесса увели две сотни конных атанов на север, в земли, где рыскали тролли. По настоянию Вэниона члены отрядов покидали Материон по двое-трое, чтобы собраться уже за городом. «Не стоит возвещать всему миру о наших замыслах», – пояснил Вэнион.

Через несколько дней после отправки отрядов Заласта уехал в Сарсос.

– Я не задержусь надолго, – обещал он. – У нас есть согласие Тысячи, но я бы хотел получить конкретное подтверждение тому, что они готовы придерживаться этого решения. Слова – это прекрасно, но пора бы увидеть и дела – просто как доказательство доброй воли. Я хорошо знаю своих стирикских братьев. Ничто в мире не доставит им такого удовольствия, как возможность пожинать плоды союза с нами «в принципе» – не утруждая себя неприятной обязанностью хоть что-то сделать на самом деле. Они более всего пригодны для борьбы со сверхъестественными явлениями, так что я намерен согнать их с нагретых местечек в Сарсосе и разогнать по местам, где являются эти сверхъестественные ужасы. – Заласта тонко улыбнулся Вэниону, глядя на него из-под мохнатых бровей. – Долгое путешествие немного закалит их, мой лорд, – добавил он, – и, быть может, нам удастся избежать в будущем необходимости калечить твои лодыжки, дабы доказать моим стирикским братьям их лень и мягкотелость.

– Буду рад, Заласта, – рассмеялся Вэнион.

Дел было слишком много, а времени – досадно мало. Церемонии и «мероприятия», окружавшие визит королевы Элении, занимали добрую половину дня и весь вечер, так что Спархоку и его друзьям приходилось трудиться допоздна и вставать ни свет ни заря, чтобы заниматься своими тайными делами в городе и императорской резиденции. От недостатка сна все они стали раздражительными, а Миртаи донимала Спархока упреками, что он плохо заботится о здоровье своей жены. И в самом деле, под глазами у Эланы легли темные круги, а ее нрав стал куда язвительней и несносней обычного.

Прорыв наступил дней через десять после того, как два отряда отбыли в Сарну и новое местообитание троллей. Рано утром явился Кааладор со сдержанным восторгом на лице и большой холщовой сумкой в руке.

– Чистое везение, Спархок! – возвестил он со сдавленным хихиканьем, когда они остались вдвоем в королевских покоях.

– Мы заслужили немного везения, – отозвался Спархок. – Что ты обнаружил?

– Тебе хотелось бы знать точный день и час, когда начнется заварушка с Потаенным Городом?

– Да, пожалуй, меня бы это немного заинтересовало. Судя по твоей сияющей самодовольством физиономии, ты явился не с пустыми руками.

– Это уж точно, Спархок, причем добыча сама свалилась ко мне в руки, точно перезрелая слива. – Кааладор с привычной легкостью перешел на свой излюбленный говор. – Парни с той стороны, видать, не больно-то осторожничают со своими тайными писульками. Ходит у меня в знакомых один воришка – славный такой паренек, не промах, и с острым ножичком – так вот, он чикнул сумку у одного жирного торгаша-дакона, а оттуда чего только не посыпалось – серебро там, медяки, полным-полно добра, да еще и писулька от какого-то там дружка-заговорщика…

– Элана еще спит, Кааладор, – сказал Спархок, – а меня необязательно развлекать этим говором.

– Извини. Это я так, для практики. Как бы там ни было, а записка оказалась прелюбопытная. Знаешь, что в ней сказано? «Скоро грядет день открытия Потаенного Города. Все готово. Мы придем в твой склад за оружием во втором часу после заката через десять дней, начиная с сегодняшнего». Ну как, интересно?

– Очень интересно, Кааладор, – но ведь записка может быть недельной давности.

– В том-то и дело, что нет. Можешь ты поверить, что идиот, написавший ее, проставил дату?

– Ты шутишь!

– Чтоб у меня язык отсох, если вру!

– Может твой воришка отыскать этого даконского купца? Мне бы очень хотелось найти этот склад и узнать, какое там хранится оружие.

– Тут я тебя опередил, Спархок, – ухмыльнулся Кааладор. – Мы выследили дакита, и я лично вспомнил свой опыт охоты по чужим курятникам, чтобы пробраться на его склад. – Он развязал большую сумку, которую принес с собой, и достал оттуда… новенький арбалет. – В энтом курятнике полным-полно таких курочек – сотни, чтоб мне сдохнуть, да еще гора дрянного железа из Леброса, что в Каммории – тамошний народец хлебом не корми, а дай всучить простаку какую-никакую дешевку.

Спархок вертел в руках арбалет.

– Сделан он не слишком тщательно, – заметил он.