Огненные Купола - Эддингс Дэвид - Страница 108

– И, я полагаю, прямо по мне, – добавил император Сарабиан.

– Это немыслимо, ваше величество, – возразил Оскайн. – За всю историю Империи никто еще не покушался впрямую на жизнь императора.

– Пожалуйста, Оскайн, – сказал Сарабиан, – не считай меня совсем уж идиотом. Изрядное число моих предшественников рассталось с жизнью из-за «несчастного случая» или смертельной болезни – причем при довольно-таки странных обстоятельствах. От неудобных императоров избавлялись и прежде.

– Но никогда – открыто, ваше величество. Это было бы чудовищно невежливо. Сарабиан расхохотался.

– Уверен, Оскайн, что три министра, которые сбросили моего прапрадеда с вершины самой высокой башни в императорской резиденции, соблюдали при этом все правила придворного этикета. Итак, мы окажемся перед лицом вооруженной толпы на улицах, с воодушевлением требующей моей крови?

– Я бы не отбрасывал такой возможности, ваше величество, – признал Вэнион.

– Ненавижу все это, – мрачно объявил Улаф.

– Что именно? – осведомился Келтэн.

– Разве не ясно? В нашем распоряжении эленийский замок. Может, он и не так хорош, как тот, который мог бы построить Бевьер, но все равно это самое крепкое строение во всем Материоне. У нас есть три дня до того, как улицы заполнятся вооруженными бездельниками. Нам просто не остается другого выбора. Нам придется укрыться за этими стенами и выдерживать осаду, пока атаны не наведут порядок в городе. А я ненавижу осады!

– Уверен, сэр Улаф, что до этого дело не дойдет, – возразил Оскайн. – Едва только я услышал об открытиях мастера Кааладора, я послал гонца к Норкану. В двадцати лигах от города дожидаются сигнала десять тысяч атанов. В назначенный день заговорщики не выйдут на улицы до темноты, а я могу наводнить улицы семифутовыми атанами до полудня того же дня. Мятеж потерпит поражение, даже не успев начаться.

– А мы потеряем возможность выловить всех мятежников? – отозвался Улаф. – С военной точки зрения это никуда не годится, ваше превосходительство. У нас есть укрепленный замок. Бевьер сможет защищать его по меньшей мере два года.

– Пять, – поправил Бевьер. – В замке есть колодец, а это добавляет еще три года.

– Тем лучше, – сказал Улаф. – Итак, мы трудимся над укреплениями – очень тихо и большей частью по ночам. Мы запасаемся бочонками со смолой и гарным маслом. Бевьер строит осадные машины. Затем, перед самым заходом солнца, мы вводим в замок все правительство и атанский гарнизон. Толпа ворвется в императорскую резиденцию и будет долго рыскать по залам всех этих великолепных дворцов, не встречая ни малейшего сопротивления – покуда не наткнется на нас. Они пойдут штурмовать стены и будут при этом уверены в своих силах, потому что до сих пор никто не пытался с ними сражаться. Они никак не будут ожидать, что на них просыплется град булыжников или прольется кипящая смола. Прибавим к этому, что их арбалеты не сработают, потому что Халэд уже две ночи подряд возится с их спусковыми крючками на известном вам даконском складе, – и перед нами большая группа людей, столкнувшихся с серьезной проблемой. Они будут метаться под нашими стенами в страхе и смятении, и тогда, примерно около полуночи, атаны войдут в город, появятся в императорской резиденции и вгонят мятежников в землю по самую макушку.

– Так! – с восторгом воскликнул Энгесса.

– Это же великолепный план, сэр Улаф, – сказал Сарабиан рослому талесийцу. – Почему ты им недоволен?

– Потому что я терпеть не могу осады, ваше величество.

– Улаф, – вмешался Тиниен, слегка поморщившись от боли в задетом плече, – не кажется ли тебе, что давно пора покончить с этой позой? Ты никогда не отстаешь от всех нас с предложением укрепиться и держать осаду, едва того потребует ситуация.

– Талесийцы должны ненавидеть осады, Тиниен. Это составная часть нашего национального характера. Мы обязаны быть порывистыми, нетерпеливыми и склонными скорее к грубой силе, чем к хорошо рассчитанной стойкости.

– Сэр Улаф, – проговорил Бевьер с легкой улыбкой, – отец короля Воргуна выдержал осаду в Хейде, которая длилась семнадцать лет. И вышел он оттуда безо всяких признаков усталости.

– Это так, Бевьер, но он не получил никакого удовольствия. Об этом я и толкую.

– Мне кажется, друзья мои, что мы упускаем одну замечательную возможность, – заметил Кринг. – Мятежники собираются ворваться в императорскую резиденцию, верно?

– Да, – кивнул Тиниен, – если мы верно разгадали их намерения.

– Некоторые из них несомненно одержимы политическими страстями – но не думаю, что таких много. Большинство их куда больше заинтересовано в том, чтобы всласть пограбить во дворцах.

Лицо Сарабиана побелело.

– Смерть и преисподняя! – выругался он. – Об этом я даже не подумал!

– Не тревожься, друг император, – сказал ему доми. – Ведет ли мятежников политическая страсть или жажда наживы, но все они окажутся в резиденции. Внешние стены резиденции вполне высокие, а ворота весьма крепкие. Почему бы нам не впустить бунтовщиков – но позаботиться о том, чтобы они не смогли выйти? Я могу спрятать у ворот своих людей. Когда толпа ворвется в резиденцию, мы запрем ворота снаружи. Таким образом мятежники благополучно дождутся прибытия атанов. Добыча заманит их внутрь, ворота не дадут выбраться наружу. Грабить, само собой, они будут долго и много, но что проку в грабеже, если не можешь удрать с добычей? Так мы переловим их всех, и не придется потом по одному извлекать их из кроличьих норок.

– А знаешь, Кринг, ведь это вполне может получиться! – восхищенно проговорил Келтэн.

– Я и не ожидала от него меньшего, – сказала Миртаи. – Он замечательный воин – и мой нареченный.

Кринг просиял.

– Один последний штрих, – сказал Стрейджен. – Я полагаю, все мы сгораем от любопытства по кое-каким поводам, и у нас имеется список людей, которые могли бы ответить на самые насущные наши вопросы. В бою случается всякое, и порой ценных людей нечаянно убивают. Думаю, в Материоне найдутся люди, которых следовало бы укрыть в безопасности еще до начала сражения.

– Хорошая идея, милорд Стрейджен, – согласился Сарабиан. – Утром назначенного дня я вышлю несколько отрядов полиции, дабы прибрать к рукам тех, кого бы мы хотели получить живыми.

– Э-э… пожалуй, это не самый лучший способ, ваше величество. Почему бы нам не поручить эту заботу Кааладору? Когда полицейские арестовывают кого-то, они слишком бросаются в глаза – мундиры, кандалы, маршировка и все такое прочее. Профессиональные убийцы куда более неприметны. Да и надевать на человека кандалы, когда берешь его под арест, вовсе не обязательно. Острие кинжала, незаметно приставленное к его боку, действует, как я обнаружил, так же хорошо.

Сарабиан хитро глянул на него.

– Полагаю, ты исходишь из личного опыта? – задумчиво протянул он.

– Убийство – тоже преступление, ваше величество, – пояснил Стрейджен, – а я как главарь преступников должен обладать некоторым опытом во всех разновидностях преступлений. Профессиональная честь, знаете ли.