Огненные Купола - Эддингс Дэвид - Страница 62

Телэн покраснел и немного нервно рассмеялся, старательно делая вид, что заявление Данаи – не более чем девчоночья болтовня. Глаза у него, однако, стали слегка ошалелые.

– Принцесса, их нельзя предупреждать заранее, – наставительно сказала баронесса Мелидира. – Нужно выждать и сказать правду только в последнюю минуту, когда отступать будет уже некуда.

– Ах вот как, стало быть, это делается? – Даная взглянула на Телэна. – Почему бы тебе не забыть то, что я сказала? Я все равно не намерена ничего предпринимать еще лет десять-двенадцать. – Она помолчала. – А может быть, восемь. Не стоит тратить время попусту, верно?

Во взгляде Телэна появился нешуточный испуг.

– Она только дразнит тебя, Телэн, – заверил мальчика Келтэн. – И даже если нет – она все равно передумает задолго до того, как достигнет опасного возраста.

– И не надейся, Келтэн, – заверила Даная голосом твердым, как сталь.

Тем же вечером, после того как большинство гостей расселили по соседним домам, Спархок, Сефрения и Вэнион сидели в прохладном саду внутреннего двора. Принцесса Даная, усевшись на мраморном бортике фонтана, наблюдала за своей кошкой. Мурр обнаружила, что в бассейне плавают золотые рыбки, и следила за ними с напряженным и зловещим интересом, ритмично подергивая хвостом.

– Прежде чем я начну, мне нужно кое-что узнать, – сказал Спархок, в упор глядя на Сефрению. – Как много ему известно? – он кивнул на Вэниона.

– Я бы сказала, все. У меня нет секретов от него.

– Это слишком общий ответ, Сефрения. – Спархок замялся, обдумывая, как бы половчее задать вопрос, не выдав себя.

– Ой, Спархок, не занудствуй, – сказала Даная. – Вэнион знает, кто я такая. Вначале ему пришлось нелегко, но теперь он более или менее привык.

– Это не совсем так, – возразил Вэнион. – Впрочем, кому по-настоящему нелегко, так это тебе, Спархок. Как ты справляешься?

– Плохо, – фыркнула Даная. – Он все время задает вопросы, даже когда знает, что не получит ответа.

– А Элана что-нибудь подозревает? – спросил Вэнион уже серьезно.

– Конечно нет, – ответила Богиня-Дитя. – Спархок и я с самого начала решили ничего ей не рассказывать. А теперь расскажи им обо всем, Спархок, да смотри, чтобы на это не ушла вся ночь, – того и гляди, за мной явится Миртаи.

– Это, должно быть, сущий ад, – посочувствовал Вэнион своему другу.

– Не всегда. Впрочем, мне приходится не спускать с нее глаз. Один раз она вызвала стайку фей, чтобы опылять цветы в дворцовом саду.

– Пчелы такие копуши, – пожала плечами Даная.

– Возможно, но люди привыкли к тому, что опылением занимаются пчелы. Если передоверить эту работу феям, рано или поздно пойдут всякие толки. – Спархок откинулся на спинку кресла и взглянул на Вэниона. – Сефрения рассказала тебе о ламорках и Дрегнате?

– Да. Значит, это не пустые побасенки? Спархок покачал головой.

– Нет. В окрестностях Дэмоса мы столкнулись с отрядом ламорков из бронзового века. После того как Улаф вышиб мозги их вожаку, они исчезли – все, кроме мертвых. Оскайн убежден, что это в своем роде отвлекающий маневр – наподобие тех игр, которые разыгрывал Мартэл, чтобы отвести нас подальше от Чиреллоса на время выборов архипрелата. Мы то и дело натыкались на следы Крегера, и это прибавляет некоторый вес теории Оскайна, но ты ведь всегда учил нас не повторять заново уже прошедшую войну, так что я не ограничиваюсь предположением, что события в Ламорканде – всего лишь отвлекающий маневр. Я не могу всерьез согласиться с тем, что кто-то затратил столько сил лишь для того, чтобы удержать рыцарей церкви подальше от Тамульской империи – здесь ведь, в конце концов, есть и атаны. Вэнион кивнул.

– Спархок, когда ты доберешься до Материона, тебе понадобятся помощь и совет. Тамульская культура чрезвычайно сложна, и ты, сам того не зная, можешь совершить непоправимую ошибку.

– Спасибо, Вэнион.

– Впрочем, не ты один. Твои друзья не самые тонкие дипломаты в мире, а Элана, когда она взвинчена, способна зайти чересчур далеко. Она и в самом деле поссорилась с Долмантом?

– О да, – отозвалась Даная. – Мне пришлось зацеловать их обоих чуть ли не до бесчувствия, прежде чем я сумела их помирить.

– Кого бы лучше послать с ними, Сефрения? – спросил Вэнион.

– Меня.

– Это исключено. Я не желаю расставаться с тобой.

– Как мило, дорогой. Почему бы тебе тоже не поехать с нами?

– Я… – Вэнион замялся.

– Глупости, Вэнион, – сказала Даная. – Ты не умрешь в тот самый миг, как покинешь пределы Сарсоса, – точно так же, как ты не умер, когда покинул мой остров. Ты сейчас совершенно исцелен.

– Я беспокоился не об этом, – сказал он, – но ведь Сефрения все равно не может покинуть Сарсос. Она член Совета Стирикума.

– Вэнион, – сказала Сефрения, – я была членом Совета Стирикума несколько столетий. Я уезжала отсюда и прежде – и порой очень надолго. Другие члены Совета поймут меня. Им и самим время от времени приходится покидать Сарсос.

– Я что-то плохо понимаю, что представляет из себя этот правящий Совет, – сознался Спархок. – Я знал, что все стирики связаны друг с другом, но не представлял, что настолько тесно.

– Мы предпочитаем не предавать это огласке, – пожала плечами Сефрения. – Если бы эленийцы знали о Совете, они усмотрели бы в этом всемирный заговор стириков.

– Ты довольно долго в Совете, – сказал Спархок. – Он обладает реальной властью или это лишь некое церемониальное сообщество?

– О нет, Спархок, – сказал Вэнион, – Совет обладает большой властью. Стирикум – теократия, и Совет состоит из верховных жрецов – и жриц – младших богов.

– Быть верховной жрицей Афраэли – не слишком выгодная должность, – Сефрения улыбнулась, с нежностью взглянув на Богиню-Дитя. – Она не особо заинтересована в том, чтобы выдвигать себя повыше, потому что обычно добивается своего другими способами. У меня есть некоторые привилегии – например, этот дом, – но мне приходится сидеть на собраниях Тысячи, а это порой очень утомительно.

– Тысячи?

– Это другое название Совета.

– Так значит, младших богов – тысяча? – удивился Спархок.

– Ну конечно, – сказала Афраэль. – Это общеизвестно.

– Но почему именно тысяча?

– Потому что это приятное число, и название его звучит приятно. По-стирикски «тысяча» – «Агералуон».

– Я не знал этого слова.

– Это означает «десятижды десятью десять по десять» – что-то в этом роде. Мы как-то спорили на эту тему с одним моим кузеном. Он держал ручного крокодила, и тот откусил ему палец. После этого у кузена трудности со счетом. Он хотел, чтобы мы были «Агераликан» – девятью девять по девять, но мы объяснили ему, что для этого числа нас уже многовато, и если мы хотим быть «Агераликан», придется кем-то пожертвовать. Мы спросили, вызовется ли он добровольцем, и он решил отказаться от этой идеи.

– С какой стати ему понадобился ручной крокодил?

– Это наше всеобщее пристрастие. Нам нравится приручать зверей, которых не под силу приручить вам, людям. Крокодилы не так уж плохи – во всяком случае, их не нужно кормить.

– Нет, но зато приходится каждое утро пересчитывать детишек. Теперь я понимаю, почему ты все время твердишь о китах.

– Ты очень упрям, Спархок. Я произвела бы громадное впечатление на своих родных, если бы у меня был ручной кит.

– По-моему, мы немного отвлеклись, – сказал Вэнион. – Сефрения говорила мне, что у тебя возникли какие-то экзотические подозрения.

– Я пытаюсь найти объяснение тому, чего еще толком не видел, Вэнион. Это все равно что описывать лошадь, видя один ее хвост. В моем распоряжении разрозненные кусочки и клочки мозаики – и более ничего. Я решительно убежден, что все, с чем мы сталкивались до сих пор – и многое, с чем еще не сталкивались, – как-то связано воедино, и направляет все эти события один разум. Я думаю, Вэнион, это бог – или боги.

– А ты уверен, что твоя война с Азешем не приучила тебя видеть враждебные божества под кроватями и в темных углах?