Огненные Купола - Эддингс Дэвид - Страница 97

– Врожденный дар, милорд Стрейджен.

В последующие недели эленийские гости старательно делали вид, что изучают тамульский язык, а Оскайн помогал им, время от времени как бы невзначай говоря министрам, что обучал гостей языку во время долгого путешествия в Материон. На одном из банкетов, который устроил в их честь первый министр, Элана выступила с небольшой речью на тамульском языке, дабы довести до всеобщего сведения, что она и ее свита уже достигли определенных успехов.

Не обошлось, само собой, и без курьезов. Келтэн как-то ухитрился смертельно оскорбить одного придворного, с улыбкой высказав ему то, что он сам счел изысканным комплиментом.

– Что это с ним? – удивился светловолосый пандионец, озадаченно глядя, как придворный поспешно удаляется прочь.

– Что ты хотел ему сказать? – осведомилась Миртаи, с трудом подавляя смех.

– Что мне приятно видеть его улыбку, – пожал плечами Келтэн.

– У тебя получилось совсем не то.

– И что же у меня получилось?

– Ты сказал: «Чтоб у тебя выпали все зубы».

– Кажется, я употребил не то слово?

– Да, можно и так сказать.

Притворное изучение языка дало королеве и ее окружению множество свободного времени. Официальные церемонии и развлечения, которые они обязаны были посещать, обыкновенно имели место по вечерам, а дни оставались в полном их распоряжении. Они проводили это время в долгих разговорах – большей частью по-тамульски. Заклинание, которое использовали Заласта и Сефрения, помогло им полностью овладеть словарным запасом и грамматикой, но сглаживание акцента заняло гораздо больше времени.

Как и предсказывал Оскайн, первый министр неутомимо воздвигал на пути гостей самые разнообразные препятствия. Насколько ему удавалось, он заполнял их время утомительной и бессмысленной деятельностью. Они посещали открытия выставок домашнего скота. Они получали почетные звания в университете. Они осматривали образцовые крестьянские хозяйства. Всякий раз, когда они покидали императорскую резиденцию, первый министр снабжал их громадным эскортом – эскортом, который собирался по нескольку часов, и агенты Пондии Субата тратили это время с пользой, расчищая улицы от горожан – именно тех, кого и хотели бы увидеть гости. Гораздо хуже было то, что он всячески ограничивал им доступ к императору Сарабиану. Субат мешал им, как мог, но куда ему было сравниться с эленийской изобретательностью, тем более что кое-кто из свиты Эланы был совсем не тем, кем казался. Телэн в особенности озадачивал агентов первого министра. Спархок давно уже понял, что в любом городе мира проследить за Телэном было практически невозможно. Мальчик развлекался вовсю и доставлял в замок немало ценных сведений.

Как-то жарким дремотным днем Элана и другие дамы сидели в королевских покоях, и когда Спархок и Келтэн незаметно вошли туда, они услышали голос Алиэн, камеристки Эланы.

– Такое случается часто, – негромко говорила кареглазая девушка. – Это одно из неудобств жизни служанки. – Как обычно, Алиэн была в строгом платье приглушенно-серого цвета.

– Кто это был? – глаза Эланы метали искры.

– Это неважно, ваше величество, – отозвалась Алиэн с легким замешательством.

– Нет, Алиэн, – отрезала Элана, – важно.

– Граф Озрил, ваше величество.

– Я слыхала о нем, – ледяным тоном сказала Элана.

– Я тоже, – голос Мелидиры прозвучал ничуть не теплее.

– Как я понимаю, граф пользуется непривлекательной репутацией? – спросила Сефрения.

– Таких людей называют распутниками, леди Сефрения, – пояснила Мелидира. – Он барахтается в разврате самого грязного пошиба. Он похваляется, что избавляет Господа от труда проклясть его, поскольку был рожден для преисподней.

– Мои родители были люди сельские, – продолжала Алиэн, – и не знали о репутации графа. Поэтому они полагали, что служба у него для меня редкостная удача. Крестьянской девушке трудно отыскать другой способ выбраться из своего положения. Мне было тогда четырнадцать, и я совсем не знала жизни. Поначалу граф был со мной очень добр, и мне казалось, что мне неслыханно повезло. Потом однажды ночью он явился домой пьяным, и тогда я узнала, отчего он был так добр ко мне. Я не получила того воспитания, что Миртаи, и ничего не смогла поделать. Потом я, конечно, плакала, но он только смеялся над моими слезами. По счастью, обошлось без последствий. Граф Озрил имел обыкновение вышвыривать забеременевших служанок на улицу в одном платье. Очень скоро это развлечение ему надоело. Он уплатил мне жалованье и дал хорошую рекомендацию. Мне посчастливилось получить службу во дворце. – Алиэн едва заметно болезненно усмехнулась. – Поскольку никаких последствий не было, теперь, мне думается, все это не имеет особого значения.

– Для меня – имеет, – мрачно сказала Миртаи. – Клянусь тебе, что когда мы вернемся в Симмур, граф и недели не проживет на свете.

– Если ты намерена ждать так долго, Миртаи, то можешь и опоздать, – как бы между прочим заметил Келтэн. – Могу обещать тебе, что граф Озрил не увидит заката того дня, когда я вернусь в Симмур.

– Он не станет драться с тобой, Келтэн, – сказал Спархок своему другу.

– У него не останется другого выбора, – ответил Келтэн. – Я знаю немало оскорблений, проглотить которые не сможет ни один мужчина, – а уж если они не сработают, я просто начну резать его на кусочки. Когда отрежешь человеку нос и уши, он поневоле схватится за меч – возможно, потому, что не будет знать, за что ты примешься потом.

– Тебя арестуют.

– Не страшно, Спархок, – мрачно сказала Элана. – Я его помилую.

– Вы не должны делать этого, сэр Келтэн, – пробормотала Алиэн, опуская глаза.

– Именно, должен, – ответил Келтэн твердым, как кремень, голосом. – Когда я покончу с ним, то принесу тебе его ухо – как доказательство, что я сдержал свое слово.

Спархок искренне ожидал, что нежная девушка будет с отвращением протестовать против такого чудовищного подарка. Он ошибся. Алиэн одарила его друга горячей улыбкой.

– Это будет так мило, сэр Келтэн, – сказала она.

– Что же ты, Сефрения? – обратился Спархок к своей наставнице. – Заведи глаза к потолку и вздохни. На этот раз я даже соглашусь с тобой.

– С какой стати мне это делать, Спархок? – осведомилась она. – Я всем сердцем одобряю решение сэра Келтэна.

– Ты дикарка, матушка, – укорил Спархок.

– Вот как?

Тем же днем позднее Спархок и Келтэн присоединились к рыцарям, собравшимся в нестерпимо сверкающем главном зале псевдоэленийского замка. Рыцари сменили свои парадные доспехи на камзолы и обтягивающие штаны.

– Это не займет много времени, – говорил сэр Бевьер. – Стены весьма прочные, да к тому же есть и крепостной ров. Подъемный мост действует – вот только лебедки механизма нуждаются в смазке. Все, что нам на самом деле нужно для обороны замка, – заостренные колья во рву.

– И пара бочонков смолы? – предположил Улаф. – Я же знаю, как вы, арсианцы, обожаете лить на головы людям кипящую смолу.

– Господа, – с неодобрением заметил Вэнион, – если вы начнете укреплять замок, наши хозяева могут неправильно это понять. – Он немного подумал. – Не повредит, однако, потихоньку обзавестись изрядным запасом острых кольев и, пожалуй, некоторым количеством бочек с ламповым маслом. Оно не так хорошо, как смола, зато привлечет меньше нежелательного внимания. Полагаю также, что нам следует потихоньку и незаметно запасаться провизией. Нас много, так что нетрудно будет скрыть тот факт, что мы наполняем кладовые. И все это следует проделывать без лишнего шума.

– Что ты задумал, Вэнион? – спросил Эмбан.

– Кое-какие предосторожности, ваша светлость. В Империи неспокойно, и мы не знаем, что может произойти. Поскольку нам достался надежный замок, нам следует сделать его еще надежнее – просто так, на всякий случай.

– Это только мое воображение или лето и впрямь выдалось таким длинным? – спросил вдруг Тиниен.

Спархок мгновенно насторожился. Кто-то рано или поздно должен был прийти к такому выводу, и если его друзья насторожатся и начнут считать дни, они непременно обнаружат, что некто сжимал время их путешествия.