Последняя игра - Эддингс Дэвид - Страница 37

Стоял теплый, безоблачный день; голубое небо раскинулось над необъятными просторами Олгарской равнины, где высокая трава колыхалась под набегавшим ветерком. Как только девушки потеряли из виду крепостные укрепления, у Се'Недры сразу поднялось настроение. Ехала она на белой лошади, которую подарил ей король Олгарии Чо-Хэг. Это было терпеливое, кроткое животное, которое Се'Недра назвала Красавцем. Наверное, эта кличка не вполне ему подходила, поскольку жеребец оказался не в меру ленивой скотиной. Этому способствовало и то, что его новая хозяйка почти ничего не весила. Кроме того, от избытка привязанности Се'Недра безбожно баловала его, подкармливая при любой возможности яблоками и конфетами. В результате всего этого Красавец с каждым днем заметно толстел.

В компании двух подруг и в сопровождении бдительного Олбана принцесса скакала через покрытую травой местность верхом на своей упитанной белой лошади, наслаждаясь чувством свободы, которую принесла ей эта поездка.

Они остановились у подножия пологого холма, чтобы дать отдохнуть лошадям. Дыша словно кузнечный мех, Красавец бросил через плечо укоризненный взгляд на свою хрупкую хозяйку, но та бессердечно проигнорировала безмолвную жалобу.

– Изумительный сегодня день для верховой прогулки! – с воодушевлением воскликнула она.

Ариана вздохнула. Се'Недра рассмеялась над ней.

– Послушай, Ариана, ведь Леллдорин никуда не денется, а для мужчин неплохо поскучать немного без нас.

Ариана слабо улыбнулась и опять вздохнула.

– Но для некоторых из нас поскучать без них, возможно, и не так уж хорошо, – безо всякой улыбки пробормотала Адара.

– Что это за прекрасный аромат? – спросила вдруг Се'Недра.

Адара подняла голову, чтобы вдохнуть легкий ветерок, а затем внезапно оглянулась, как бы желая понять, где они находятся.

– Поехали со мной, – сказала она с небывалой для нее решимостью в голосе и повела их вокруг холма к его дальнему краю. На середине травянистого склона росли низкие темно зеленые кусты, покрытые бледными лиловыми цветами. В то утро появились из коконов голубые бабочки, и сейчас эти крылатые создания кружили над цветами в восторженном хороводе. Ни секунды не колеблясь, Адара остановила лошадь на склоне холма и соскочила с седла. Почти с благоговением она опустилась на колени и с легким криком обхватила руками ветки кустов.

Когда Се'Недра подъехала ближе, она удивилась, увидев, что из прекрасных серых глаз подруги текут слезы, хотя Адара улыбалась.

– Что случилось? – спросила Се'Недра.

– Это мои цветы, – ответила Адара дрожащим голосом. – Я не думала, что они так вырастут и разрастутся.

– О чем ты говоришь?

– Гарион создал этот цветок прошлой зимой именно для меня. Цветок был один, только один. Я видела, как он оживал прямо в руке Гариона. Я забыла о цветке и не вспоминала о нем вплоть до этого момента. Посмотри, как он разросся за одно только лето.

Се'Недра почувствовала внезапный укол ревности: для нее Гарион никогда не создавал цветов. Она наклонилась и сорвала с куста один из лиловых цветков, сделав это, возможно, несколько более резко, чем нужно.

– Он какой-то кривой, – фыркнула она, критически рассматривая цветок. Затем прикусила губу, пожалев, что сказала это.

Адара бросила на нее обиженный взгляд.

– Я поддразниваю тебя, Адара, – торопливо сказала Се'Недра, несколько натянуто улыбаясь. Несмотря на то что ей хотелось обнаружить еще какие-нибудь недостатки, Се'Недра наклонилась к маленькому цветку. Его аромат, казалось, снял с ее души все заботы и чрезвычайно поднял настроение.

Ариана также сошла с лошади и вдыхала нежное благоухание цветов, хотя лицо ее оставалось хмурым.

– Я сорву несколько цветков, леди Адара? – поинтересовалась она. – Мне кажется, что они обладают какими-то особенными свойствами. Это может представлять интерес для леди Полгары: вдруг обнаружится какое-нибудь лечебное средство, слишком редкое, чтобы я могла определить его при моем ограниченном знании мазей и ароматических зелий.

Как и следовало ожидать, Се'Недра, намереваясь сделать одно, тут же решила другое.

– Превосходно! – воскликнула она, хлопая от восторга в ладоши. – Разве не чудесно, Адара, если твой цветок окажется прекрасным лекарством? Каким-нибудь чудодейственным средством? Мы назовем его «Розой Адары», и больные будут благословлять твое имя.

– Но он очень отдаленно похож на розу, Се'Недра, – заметила Адара.

– Ерунда! – Се'Недра махнула рукой. – В конце концов, предполагается, что я – королева, и поэтому если я говорю, что это – роза, то это действительно роза, и так тому и быть. Мы сейчас же нарвем цветов для леди Полгары. – И она повернулась к своему жеребцу, который лениво рассматривал цветы, как бы размышляя, не перекусить ли ими.

– Поди сюда, Красавец, – сказала принцесса с преувеличенным воодушевлением. – Мы поскачем обратно в Стронгхолд.

Полгара внимательно изучила цветы, но, к разочарованию принцессы и ее подруг, не признала сразу же их медицинской ценности. Несколько разочаровавшись, маленькая принцесса спокойно вернулась к себе в апартаменты и приступила к своим обязанностям.

Там ее уже ждал полковник Брендиг. По зрелом размышлении Се'Недра пришла к выводу, что полковник Брендиг самый практичный человек из всех, кого она встречала. Никакая тонкость не казалась ему малозначащей. Люди, занимавшие не такое высокое положение, как полковник Брендиг, подобное внимание к мелочам могли бы воспринять просто как суетливость. Но вера полковника в то, что большие дела складываются из малых, придавала его упорному вниманию к деталям определенное достоинство. В военном лагере он, казалось, находился повсюду: благодаря его вниманию веревки палаток были закреплены, разбросанные тюки с поклажей разобраны и сложены в аккуратные штабеля, а случайно расстегнутые дублеты быстро застегивались.

– Надеюсь, что прогулка верхом освежила и подкрепила ваше величество, – вежливо сказал полковник, кланяясь, когда Се'Недра вошла в комнату.

– Спасибо, полковник Брендиг, – ответила принцесса. – Мое величество осталось довольным. – У Се'Недры был своеобразный образ мыслей и капризный характер, поэтому ей всегда доставляло удовольствие поддразнивать этого сендара с грустным лицом.