Последняя игра - Эддингс Дэвид - Страница 57

С окровавленной саблей в руке Хеттар сердито повернулся к Адаре.

– Что за глупая выходка! – зарычал он, но тут же смолк. Лошадь ее остановилась в нескольких ярдах позади поверженного мерга, Адара склонилась в седле, черные волосы подобно вуали упали на бледное лицо, а обе руки были прижаты к груди. Затем она медленно соскользнула с седла.

С истошным воплем Хеттар выронил саблю и подбежал к ней.

– Адара! – застонала принцесса, закрыв от ужаса лицо руками, в то время как Хеттар осторожно переворачивал поверженную девушку. Стрела, все еще торчавшая в груди, вздрагивала.

Когда остальные подъехали к ним, Хеттар держал Адару в объятиях, глядя в ее бледное лицо взглядом смертельно напуганного человека.

– Ах ты, маленькая дурочка, – бормотал он срывающимся голосом, – маленькая дурочка...

Ариана спрыгнула с седла еще до того, как остановилась лошадь, и подбежала к Хеттару.

– Осторожно, милорд! – резко сказала она. – Стрела пробила ей легкое, и, если вы будете ее трогать, острие стрелы лишит ее жизни.

– Вытащите ее, – сказал Хеттар сквозь стиснутые зубы.

– Нет, милорд. Вытащить стрелу сейчас значило бы принести больший вред, чем оставить пока все как есть.

– Я не могу видеть, как из нее торчит стрела! – почти всхлипывал Хеттар.

– Тогда не смотрите, милорд, – твердо сказала Ариана, опускаясь на колени перед Адарой и прикладывая холодную умелую руку к горлу раненой девушки.

– Она не умерла, ведь нет? – В голосе Хеттара слышалась мольба.

Ариана покачала головой:

– Ранение опасное, но жизнь еще бьется в ней. Прикажите вашим людям сделать носилки, милорд. Мы должны немедленно перенести нашу дорогую подругу в крепость и поручить ее заботам леди Полгары, иначе жизнь ее угаснет.

– А вы разве не можете что-нибудь сделать? – прохрипел Хеттар.

– Не здесь, в этой залитой солнцем пустыне, милорд. У меня нет ни инструментов, ни лекарств, а рана, возможно, чересчур серьезна, чтобы я со своими знаниями могла справиться с ней. Леди Полгара – наша единственная надежда. Носилки, милорд, скорее!

Лицо Полгары было хмурым, а взгляд – твердым, как кремень, когда она появилась поздно вечером из комнаты раненой Адары.

– Ну как она? – спросил Хеттар. Он часами шагал взад-вперед по главному коридору блокгауза, часто останавливаясь, чтобы в бессильной ярости ударить по грубо сложенным каменным стенам.

– Несколько лучше, – ответила Полгара. – Кризис миновал, но Адара все еще очень слаба. Она спрашивает о вас.

– Но она ведь поправится, правда?! – В вопросе Хеттара прозвучала нотка страха.

– Возможно – если не будет каких-либо осложнений. Адара молода, а рана казалась более опасной, чем она есть на самом деле. Я дала Адаре снадобье, которое сделает ее очень разговорчивой, но не оставайтесь там слишком долго. Ей нужен отдых. – Глаза Полгары остановились на заплаканном лице Се'Недры. – Приходите в мою комнату после того, как навестите ее, ваше величество, – твердо сказала она. – Нам с вами нужно кое-что обсудить.

Личико Адары в обрамлении густых каштановых волос, разметавшихся по подушке, было очень бледно. Глаза ее ярко светились, хотя во взгляде чувствовалась какая-то рассеянность. Ариана тихо сидела на краю ее постели.

– Как чувствуешь себя, Адара? – спросила Се'Недра спокойным, но ободряющим тоном, каким она всегда разговаривала с больными.

Адара попыталась улыбнуться ей.

– Болит что-нибудь?

– Нет. – Голос Адары при этом чуть запнулся. – Ничего не болит, но голова у меня какая-то очень легкая и чувствую я себя как-то странно.

– Зачем вы это сделали, Адара? – напрямик спросил Хеттар. – Вы не должны были мчаться прямо на мерга.

– Вы проводите слишком много времени с лошадьми, милорд Ше-Дар, Вождь лошадей, – сказала ему Адара со слабой улыбкой. – И разучились понимать чувства людей.

– Что вы имеете в виду? – Хеттар казался озадаченным.

– Только то, что я сказала, милорд Хеттар. Если кобыла восторженно смотрит на жеребца, вы тут же понимаете, что это означает, не так ли? Но когда это происходит с людьми, вы просто ни о чем не догадываетесь, правда? – Она закашлялась.

– С вами все в порядке? – резко спросил он.

– Я чувствую себя удивительно хорошо – принимая во внимание, что я умираю.

– О чем вы говорите? Вы не умираете!

Адара чуть улыбнулась.

– Пожалуйста, не надо, – сказала она. – Я знаю, что значит стрела в груди. Поэтому-то я и захотела повидать вас, еще раз посмотреть на ваше лицо.

– Вы устали, – отрывисто сказал Хеттар. – Вы почувствуете себя лучше после того, как поспите.

– Да, я засну, – жалобно сказала она, – но сомневаюсь, что после этого буду что-нибудь чувствовать. Ото сна, в который я погружаюсь, не пробуждаются.

– Глупости!

– Конечно, глупости, но тем не менее это правда. – Адара вздохнула. – Ну что ж, дорогой Хеттар, в конце концов вы улизнули от меня, не так ли? Хотя я изо всех сил преследовала вас. Я даже просила Гариона применить к вам магию.

– Гариона?

Адара слегка кивнула.

– Видите, какая я была отчаянная? Он, однако, сказал, что не сможет этого сделать. – На лице у нее появилась легкая гримаска. – Что хорошего в магии, если ее нельзя использовать, чтобы заставить мужчину полюбить себя?

– Полюбить? – повторил он изумленным голосом.

– А о чем же еще, вы думаете, мы говорим, лорд Хеттар? О погоде? – Она нежно улыбнулась ему. – Иногда вы бываете невероятно глупы.

Хеттар с изумлением уставился на нее.

– Не тревожьтесь, милорд. Скоро я перестану преследовать вас, и вы будете свободны.

– Мы поговорим об этом, когда вам станет лучше, – сказал он серьезно.

– А мне не станет лучше. Разве вы не слышали? Я умираю, Хеттар.

– Нет, – сказал он, – на самом деле вы не умираете. Полгара заверила нас, что с вами все будет в порядке.

Адара быстро взглянула на Ариану.

– Твоя рана не смертельна, милая, – мягко подтвердила Ариана. – Правда, ты не умираешь.

Адара закрыла глаза.

– Как мне неловко, – пробормотала она, и слабый румянец, выступил у нее на щеках. Затем она снова открыла глаза. – Я извиняюсь, Хеттар. Я бы ничего такого не сказала, если бы знала, что мои несносные врачи собираются спасти мне жизнь. Как только подымусь на ноги, я вернусь в свой клан. Больше я не буду надоедать вам своими глупыми излияниями.