Последняя игра - Эддингс Дэвид - Страница 89

Около обвалившейся стены стояли два жреца Торака и вели между собой тихий разговор. Их голоса отчетливо воспринимались обострившимся слухом Гариона.

– Гончие сегодня вечером особенно возбуждены, – сказал один из них.

– Это буря, – ответил другой. – Плохая погода всегда раздражает их.

– Интересно, что ощущаешь, если ты гончая, – пошутил первый гролим.

– Если тебя это так интересует, может быть, тебе позволят стать одним из них.

– Ну не такой уж я любопытный.

Силк и два волка, передвигаясь тихо, как дым, прошли мимо двух лениво разговаривавших стражей не более чем в десятке ярдов и по рухнувшим камням пробрались в мертвый Город Ночи. Среди руин они смогли двигаться быстрее. Тени скрывали их, Гарион и Силк скользили следом за Белгаратом, неуклонно продвигаясь к центру города, где застывшие обломки железной башни возносились к сумрачному небу.

Запах гнили, гибели и разложения стал теперь значительнее сильнее. Он давил на обострившееся обоняние Гариона-волка. Это был отвратительный запах, и Гарион сжал челюсти, стараясь не думать о нем.

– Кто там? – Резкий голос раздался прямо перед ними, и на покрытую булыжником улицу выступил с обнаженным мечом гролим. Он стал пристально вглядываться в глубокую тень, где, застыв, укрывались все трое. Гарион скорее почувствовал, чем увидел или услышал, как Силк потянулся за кинжалом, висящим в ножнах у него на шее. Затем рука драснийца резко дернулась вперед, а его нож с легким свистом настиг цель.

Гролим захрипел, резко согнулся, затем вздохнул и повалился вперед, меч зазвенел, ударившись о камень.

– Вперед! – И Силк пробежал мимо скорчившегося тела гролима.

Сделав скачок вперед, Гарион ощутил запах свежей крови, от которого у него потекла слюна.

Они добрались до искореженных опор и разбитых плит, оставшихся от железной башни, и через открытую дверь тихо проскользнули в комнату, где было абсолютно темно. Здесь все пропиталось запахом ржавчины, но к нему примешивалась аура зла, царившего здесь веками. Гарион остановился, нервно нюхая воздух и чувствуя, как шерсть подымается у него на загривке. С усилием подавил он тихое рычание, непроизвольно возникшее в горле.

Гарион ощутил, как Белгарат толкает его плечом, и последовал за Старым Волком, полагаясь только на свое обоняние. В дальнем конце огромной железной комнаты оказалась другая дверь.

Белгарат остановился, и Гарион опять услышал тот слабый звук, с которым старик медленно принимал человеческое обличье. Гарион собрал всю свою волю и тоже постепенно преобразился в человека.

Силк изрыгал поток проклятий, красочных, но почти не слышных.

– В чем дело? – прошептал Белгарат.

– Я забыл остановиться, чтобы поднять нож, – ответил Силк, сжимая зубы. – А он был одним из самых моих любимых.

– Что теперь, дедушка? – спросил Гарион хриплым шепотом.

– Как раз за этой дверью находятся ступеньки, ведущие вниз.

– И что там, внизу?

– Погреб. Нечто вроде гробницы, куда Зидар поместил тело Торака. Так что, спустимся?

Гарион вздохнул, но потом расправил плечи.

– Полагаю, именно для этого мы и пришли сюда, – ответил он.

Глава 22

– На самом деле ты не веришь, что я соглашусь на это, не так ли, Зидар? – Гарион замер, положив руку на железную дверь, к которой их привели ступени. – Нельзя уклоняться от ответственности, объясняя это необходимостью, – продолжал говорить голос за дверью.

– А разве все мы не руководствуемся необходимостью, Полгара? – отвечал незнакомый голос, в котором чувствовались усталость и грусть. – Я не безупречен, но разве мое отступничество не было предопределено? С самого начала времен мир был разделен, и теперь два Предначертания сблизились и вот-вот должны соединиться. Кто может сказать, что сделанное мною не было крайне важно для этой встречи?

– Это отговорка, Зидар, – сказала тетя Пол.

– Что она делает здесь? – прошептал Гарион Белгарату.

– Предполагалось, что она появится, – прошептал в ответ Белгарат со странной ноткой удовольствия в голосе. – Слушай.

– Не думаю, что мы достигнем чего-то, если будем пререкаться, Полгара, – говорил Отступник Зидар. – Каждый из нас верит в правоту того, что он сделал. Никто из нас никогда не мог убедить другого поменяться точками зрения. Почему бы просто не дать событиям развиваться своим чередом?

– Хорошо, Зидар, – холодно ответила Полгара.

– И что теперь? – выдохнул Силк.

– Там должны быть и другие, – тихо ответил Белгарат. – Давайте убедимся в этом, прежде чем входить.

Железная дверь, перед которой они стояли, не была плотно закрыта, слабый свет проникал через щель у косяка, и поэтому Гарион смог различить серьезное лицо Белгарата.

– Как поживает твой отец? – спросил Зидар безразличным тоном.

– Такой же, как всегда. Ты знаешь, он очень сердит на тебя.

– Полагаю, этого и следовало ожидать.

– Он уже кончил есть, леди Полгара, – услышал Гарион голос Се'Недры. Он пристально посмотрел на Белгарата, но старик приложил палец к губам.

– Расстели для него один из тюфяков, дорогая, – распорядилась тетя Пол, – и укрой каким-нибудь одеялом. Уже очень поздно, и он хочет спать.

– Я это сделаю, – предложил Дерник.

– Хорошо, – выдохнул Белгарат. – Они все здесь.

– А как же они попали сюда?

– Не имею об этом ни малейшего представления, да меня это и не волнует. Важно, что они здесь.

– Я рад, что тебе удалось спасти его от Ктачика, – сказал Зидар. – Я привязался к нему за те годы, которые мы провели вместе.

– А где ты нашел его? – спросила тетя Пол. – Нам так и не удалось установить, из какой он страны.

– Я не могу точно сказать, – ответил Зидар, и в его голосе послышалось легкое беспокойство. – Может быть, это было в Камааре, или в Тол Хонете, или в каком-нибудь другом городе по ту сторону моря. Подробностей я стараюсь не помнить, если они мне не нужны.

– Постарайся вспомнить, – настаивала она. – Это может быть очень важно.

Зидар вздохнул.

– Если это доставит тебе удовольствие, – сказал он, затем сделал паузу, как бы раздумывая. – Тогда я почему-то почувствовал беспокойство, – начал он. – Это было... о, пятьдесят или шестьдесят лет назад. Мои научные исследования меня больше не интересовали, а борьба между разными группами гролимов начала раздражать. Тогда я принялся странствовать, не обращая особого внимания на то, где нахожусь. Я, наверное, в те годы раз шесть пересек и королевства Запада, и королевства энгараков.