Последняя игра - Эддингс Дэвид - Страница 94

– Хочешь ли вовлечь в это дело других? – сказал голос, исходивший от Гариона.

– Едва ли это необходимо. Эти двое сами способны сделать то, что им предопределено.

– Тогда пусть все здесь и решится.

– Согласен.

При этих словах Гарион почувствовал, что невидимые путы спали с него. Торак, также освобожденный, поднял Крэг Гор и зарычал от ненависти сквозь плотно сжатые зубы.

Битва была страшной. Скалы шатались от неимоверной силы ударов. Меч райвенского короля плясал в голубом пламени, а Крэг Гор, клинок Торака, при каждом ударе сгущал вокруг себя тьму. Без мысли, без чувств, ведомые только слепой ненавистью, Гарион и Торак наносили и парировали удары, сокрушая все вокруг себя. Над разрушенным городом пронзительно свистел ветер, сверкали молнии, земля качалась под огромной тяжестью гигантов. Гролимы, устрашенные битвой колоссов, разгоревшейся внезапно рядом с ними, бежали, вопя от ужаса.

Удары Гариона были направлены на обожженный бок Торака, и бог Тьмы отступал от огня Ока при каждом ударе пылающего меча, но и тень Крэг Гора смертельным холодом пронизывала Гариона всякий раз, когда мелькала над ним.

Силы их оказались более равными, чем это мог представить себе Гарион. Преимущество Торака исчезло, когда оба они стали необъятно огромными, а неопытность Гариона уравновешивалась увечностью Торака.

Но Гариона подвела неровность почвы. Отступая под внезапным шквалом тяжелых ударов, он почувствовал, что наступил на груду камней, которые рассыпались и покатились под его ногами. И, несмотря на все попытки сохранить равновесие, Гарион упал.

Единственный глаз Торака торжествующе сверкнул, когда он замахнулся Крэг Гором. Но Гарион, схватив свой меч обеими руками, поднял его пылающий клинок навстречу удару. Мечи сошлись, на Гариона обрушился целый водопад искр.

Торак опять занес Крэг Гор, но на его стальном лице промелькнуло какое-то странное желание.

– Уступи! – прорычал он.

Гарион смотрел на возвышающуюся перед ним исполинскую фигуру, и мысли его обгоняли друг друга.

– У меня нет желания убивать тебя, мальчик, – сказал ему Торак почти ласково. – Уступи, и я подарю тебе жизнь.

И тут Гарион понял. Его враг пытался не убить его, он всеми силами старался заставить его уступить, подчиниться ему. Тораком руководило стремление к власти! Именно в этом и заключался весь смысл борьбы между ними!

– Отбрось свой меч, Дитя Света, и склонись передо мною, – приказал бог, и все силы его разума обрушились на Гариона

– Я не стану этого делать, – выкрикнул, тяжело дыша, Гарион, изо всех сил сопротивляясь этому страшному принуждению. – Ты можешь убить меня, но я не уступлю!

Лицо Торака снова исказилось, как будто от отказа Гариона его вечная мука еще больше усилилась.

– Но ты должен! – Торак почти рыдал. – Ты же бессилен передо мною! Подчинись мне!

– Нет! – крикнул Гарион и, воспользовавшись замешательством Торака, который получил отказ, выкатился из-под тени Крэг Гора и вскочил на ноги. Теперь все стало ясно, и теперь он наконец знал, как победить.

– Слушай же меня, изувеченный и презираемый бог! – процедил сквозь зубы Гарион. – Ты – ничто. Твой народ боится, но не любит тебя. Ты пытался обманом заставить меня полюбить тебя, ты старался заставить тетю Пол полюбить тебя, но я отказываюсь от тебя так же, как сделала это она. Ты – бог, но ты – ничтожество. Во всей Вселенной нет ни одного человека, ни одного существа, которое любило бы тебя. Ты одинок и опустошен, и даже если убьешь меня, все равно победителем окажусь я. Нелюбимый и презираемый, ты будешь выть над своей ничтожной жизнью до скончания веков.

Слова Гариона подобно ударам разили изувеченного бога, а Око, как бы реагируя на эти слова, сверкало по-новому, и этим новым была ненависть, хлеставшая бога-Дракона энгараков, словно бич. Это и был тот ИСХОД которого с самого начала времен ожидала Вселенная. И именно поэтому Гарион явился сюда, в Ктол Мишрак, – но не для того, чтобы сразиться с Тораком, а чтобы отвергнуть его.

С диким воем ярости и муки Дитя Тьмы поднял Крэг Гор над головой и снова бросился на райвенского короля. Гарион не сделал попытки отвести удар, а, держа рукоять меча обеими руками и выставив вперед клинок, ринулся на нападавшего противника.

Все произошло просто и легко. Когда меч райвенского короля коснулся внезапно напрягшегося тела бога, мощь Ока рванула вперед пылающий клинок, и он вошел в грудь Торака.

Рука Торака разжалась, и Крэг Гор, теперь уже безвредный, выпал из нее. Торак открыл рот, что бы закричать, но вместо крови из него хлынуло голубое пламя. Торак сорвал блестящую стальную маску, открыв тем самым изувеченное лицо, которое скрывалось под ней. Из глаз его текли слезы, но слезы эти тоже были пламенем, поскольку погрузившийся в грудь Торака меч райвенского короля наполнил бога своим огнем.

Торак отпрянул, и меч выскользнул из его тела. Но пламя, которое клинок разжег в нем, не исчезло. Оно вырывалось из зияющей в груди раны, стекало по пальцам, образуя вокруг него пылающие лужи посреди камней.

Изуродованное лицо Торака, по которому все еще текли огненные слезы, было искажено страданием. Он посмотрел на тяжело нависшее небо и простер к нему руки. В смертельной муке поверженный бог закричал небесам: «Мать!» – и его голос эхом отозвался от самых дальних звезд.

Так он постоял, застыв, с руками, поднятыми в последней мольбе, затем покачнулся и упал к ногам Гариона.

На миг наступило полное молчание. Затем ужасный вопль сорвался с безжизненных губ Торака и устремился в невообразимые дали. Это исчезало темное Предначертание, унося с собой и черную тень Крэг Гора.

Опять наступила тишина. Проносившиеся над головой облака прекратили свою безумную пляску, лохмотья страшной тучи исчезли, и появились звезды. Вся Вселенная содрогнулась – и замерла. Наступило мгновение абсолютной темноты: повсюду исчез свет, и прекратилось всякое движение. В это время все, что существовало, существует и будет существовать, внезапно устремилось в русло одного Предначертания.

Там, где всегда было два пути, теперь остался только один.