Последняя игра - Эддингс Дэвид - Страница 99

Эпилог

ОСТРОВ ВЕТРОВ

Глава 25

В ночь перед своей свадьбой Белгарион спал очень беспокойно. Было бы гораздо лучше, если бы они с Се'Недрой обошлись скромной свадебной церемонией сразу после встречи с Тораком. В то время оба они – и он, и маленькая легкомысленная принцесса – были слишком утомлены и подавлены и поэтому абсолютно честны друг с другом. В те немногие короткие дни он обнаружил, что она стала совсем другой. Она наблюдала за каждым его движением с каким-то болезненным обожанием, а когда дотрагивалась до него – до его волос, лица, рук, – пальцы ее были нежными. То, как она прижималась к нему, не обращая внимания, присутствует ли кто при этом и что происходит в данный момент, и ее желание все время находиться в его объятиях было в общем-то довольно приятно.

Но те дни, однако, продолжались недолго. Как только она убедилась, что с ним все в порядке, что он существует на самом деле, а не является плодом ее воображения, который может исчезнуть в любой момент, Се'Недра мало-помалу изменилась. Он чувствовал себя чем-то вроде ее собственности. А вслед за первоначальным восхищением этой собственностью принцесса довольно осторожно принялась за осуществление давно задуманного плана.

И вот теперь до того момента, когда все права на Гариона должны быть закреплены формально, оставались считанные часы. Сон Гариона стал прерывистым, в нем переплетались сновидения и воспоминания, и он то погружался, то выплывал из сна, подобно морской птице, низко скользящей над волнами.

Вот он снова оказался на ферме Фолдора, и даже во сне слышал звон молотка Дерника, и чувствовал запах пряностей, доносившихся из кухни тети Пол. Там были и Рандориг, и Забретт, и Дорун, и Брилл, подкрадывающийся из-за угла. Гарион наполовину очнулся и беспокойно завертелся в королевской постели. Но это невозможно! Дорун мертв, утонул в реке Марду, а Брилл навсегда сгинул за высоченными стенами Рэк Ктола.

А затем он очутился во дворце Стисс Тора, и сама Солмиссра – ее нагота просвечивала сквозь прозрачное платье – трогала его лицо своими холодными пальцами. Но Солмиссра больше не женщина. Он сам видел, как она превратилась в змею.

Элдрак Грул стучал по замерзшей земле своей железной булавой, повторяя: «Иди, Грат, бейся!» – а Се'Недра испуганно кричала.

В хаотическом мире сновидений, переплетенных с реальностью, он увидел Ктачика с искаженным от ужаса лицом, когда он превращался в ничто.

А затем Гарион снова стоял с пылающим мечом среди покрытых плесенью руин Ктол Мишрака и смотрел, как Торак простирает руки к мечущимся тучам, видел текущие по его щекам огненные слезы, и снова слышался ему последний крик поверженного бога: «Мать!» – и привычно откликающееся эхо звезд.

Гарион встряхнулся, как делал всегда, когда сновидение повторялось, но почти тут же снова погрузился в сон.

Стоя на палубе корабля Бэйрека, находившегося у берегов Маллории, он слышал, как Энхег объяснял, почему Бэйрек прикован цепями к мачте.

– Нам пришлось сделать это, Белгарат, – мрачно говорил король. – Как раз в самый разгар шторма он превратился в медведя! Он вынудил команду всю ночь грести к Маллории, а перед самым рассветом снова обернулся человеком.

– Освободи его, Энхег, – недовольно сказал Белгарат. – Он не превратится снова в медведя – до тех пор пока Гарион в целости и сохранности.

Гарион перекатился на спину и сел. Это было удивительным открытием: оказывается, за всеми превращениями Бэйрека скрывалась определенная цель.

– Ты же защитник Гариона, – объяснил Белгарат этому гиганту. – Для этого ты и родился. Каждый раз, когда Гариону угрожает смертельная опасность, ты превращаешься в медведя, чтобы защитить его.

– Ты хочешь сказать, что я чародей? – недоверчиво спросил Бэйрек.

– Это едва ли. Изменить облик совсем не так уж трудно, вдобавок ты не делал этого сознательно. Это делало Предначертание, а не ты.

Гарион выбрался из высокой, стоявшей под балдахином кровати и подошел к окну. В весеннем небе над спящим Райве и темными водами моря Ветров сияли звезды. Не было и намека на приближение рассвета. Гарион вздохнул, налил себе стакан воды из графина, стоявшего на столе, и вернулся в постель к своим тревожным снам.

Теперь он оказался у Талл Зелика, а Хеттар и Мендореллен докладывали о действиях маллорийского императора Зарата.

– Сейчас он готовится к осаде Рэк Госки, – говорил Хеттар, черты лица которого делали его похожим на ястреба. Но лицо Хеттара значительно смягчилось с тех пор, как Гарион видел его в последний раз. Казалось, что тому была веская причина. Высокий олгар повернулся к Гариону.

– В конечном счете придется тебе что-нибудь сделать с Заратом, – сказал он. – Не думаю, чтобы тебе хотелось, чтобы он скитался, где хочет, в этой части света.

– Но почему я? – не задумываясь, спросил Гарион.

– Потому что ты – Повелитель Запада, разве не понимаешь?

И Гарион снова проснулся. Рано или поздно ему придется иметь дело с Заратом, в этом не приходилось сомневаться. Может быть, после свадьбы у него будет время решить этот вопрос. Но эта мысль, однако, заставила его задуматься. Странно, но у него нет ни малейшего представления о том, что может случиться после свадьбы. Эта проблема встала перед ним подобно огромной двери, которая вела в пространство, где он никогда не был. Придется Зарату подождать. Гариону же придется сначала узнать, что такое супружество.

Полусонный, находясь где-то средь сновидений и воспоминаний, Гарион оживил в памяти небольшой знаменательный диалог между собой и ее императорским высочеством.

– Это же глупо, Се'Недра, – запротестовал он. – Я ведь не собираюсь ни с кем воевать, зачем же мне тогда скакать, размахивая мечом?

– Но они заслужили того, чтобы увидеть тебя, Гарион, – объясняла она так, будто разговаривала с ребенком. – Они покинули свои дома и явились сражаться по твоему зову.

– Я никого не призывал.

– Это сделала я – от твоего имени. Они действительно очень хорошая армия, и я сама собрала их. Разве ты не гордишься мною?

– Я не просил тебя этого делать.