Повелитель демонов из Каранды - Эддингс Дэвид - Страница 21

– Ага, – сказал он, – теперь я, кажется, понимаю. Тетушка сообщила тебе нечто очень неприятное. Некто, кого ты очень любил, сделал нечто такое, что тебя разгневало. И тогда ты сказал ему то, о чем сейчас сожалеешь, ибо выяснилось, что у него тогда не было выбора и в результате он поступил правильно. Ты хотел бы с ним помириться, но не знаешь как. Поэтому и ведешь себя подобным образом – грубишь тетушке Польгаре?

Дарник был ошеломлен. Сначала он залился краской, затем побледнел.

– Я не собираюсь все это слушать, – вскричал он, вскочив на ноги.

– Ну, присядь же, Дарник, – попросил его Гарион. – Кончай сердиться, давай лучше подумаем, как можно все уладить.

Не в силах выдержать взгляд Гариона, Дарник опустил глаза, пунцовый до корней волос.

– Я с ним плохо обращался, Гарион, – пробормотал он.

– Да, плохо, – согласился тот. – Но ты же не понимал его. Я и сам не понимал до позавчерашнего дня, когда Закет наконец передумал и реши. отправиться с нами в Мал-Зэт. Цирадис знала, что он так поступит, и это она заставила Тофа выдать нас людям Атески. Она хочет, чтобы мы добрались до Сардиона и встретились с Зандрамас. В данных обстоятельствах лучшего друга, чем он, нам не найти.

– Но разве это возможно – после моего с ним безобразного обращения? Как же я...

– Признайся честно, что ты был не прав, и извинись.

Лицо Дарника окаменело.

– Не обязательно словами, Дарник, – терпеливо втолковывал Гарион своему другу. – Вы с Тофом можете общаться без слов. Мы находимся на корабле, так? И выходим в океан. Как ты думаешь, водится здесь какая-нибудь рыбка?

Лицо Дарника озарилось улыбкой.

Польгара понимающе вздохнула.

Он робко взглянул на нее.

– Как, ты сказала, нужно вынимать этого клопа из скорлупы, Пол? – спросил он, указывая на омара.

Они шли от Рэк-Хагги в северо-восточном направлении, и вскоре зима осталась позади. В какой-то момент они пересекли экватор и снова оказались в северном полушарии.

Дарник и Тоф сперва робко, а затем все увереннее возобновляли свои отношения и теперь часто сидели на корме, забросив в море удочки с яркими поплавками и насаженной на крючок приманкой, взятой на камбузе.

Закет продолжал пребывать в прекраснейшем расположении духа, хотя предмет его бесед с Бельгаратом и Польгарой – демоны и их природа – большого веселья не должен был вызывать. Наконец, в один прекрасный день, после недели путешествия, к Гариону, стоявшему у бортовых перил и наблюдавшему, как ветер пляшет по гребням сверкающих волн, подошел слуга и сообщил, что император желает его видеть. Гарион кивнул и направился в буфетную каюту, где Закет обычно принимал посетителей. Как и большинство кают в этом плавучем дворце, она была просторна и роскошна. Сквозь широкие окна, выходящие на корму, лился свет. Занавески на окнах алели дорогим бархатом, пол устилал тонкой работы маллорейский ковер ярко-голубого цвета. Закет, одетый, как всегда, в простую полотняную одежду, сидел на низком, обтянутом кожей диване, глядя на барашки волн и летящих за кораблем белоснежных чаек. Он рассеянно гладил за ушками мурлыкающую у него на коленях кошку.

– Вы хотели меня видеть, Закет? – спросил Гарион, входя в комнату.

– Да. Входите, Гарион, – ответил маллореец. – В последние несколько дней мы что-то не виделись. Вы чем-то недовольны?

– Нет, – пожал плечами Гарион. – Просто вы занимались изучением законов, я же не очень сведущ в этом вопросе, поэтому от меня в беседах было бы мало проку. – Подходя к императору, он остановился, чтобы отцепить от себя котенка, который, бросившись к вошедшему, повис на его штанине.

– Шалунишки, они обожают вот так внезапно в кого-нибудь вцепиться, – улыбнулся Закет.

Вдруг Гарион с опаской огляделся по сторонам.

– А Зит тоже здесь?

Закет рассмеялся.

– Нет, Сади нашел способ держать ее взаперти. – Он посмотрел на Гариона с любопытством и спросил: – Она и в самом деле так опасна, как он утверждает?

Гарион кивнул.

– В Рэк-Хагге она укусила гролима, – сказал он. – Через полминуты тот умер.

Закет поежился.

– Не надо говорить об этом Сади, – произнес он, – но у меня от змей идет мороз по коже.

– Тогда поговорите с Шелком. Он может написать целый трактат о том, как их ненавидит.

– У него довольно сложный характер, не так ли? Гарион улыбнулся.

– О да. Жизнь его полна опасности и неожиданностей, поэтому нервы натянуты, как струны лютни. Подчас он немного неуравновешен, но со временем к этому привыкаешь. – Гарион окинул своего собеседника оценивающим взглядом. – Вы на редкость хорошо выглядите, – заметил он, садясь на другой конец кожаного дивана. – Морской воздух вам, должно быть, пошел на пользу.

– Я думаю, тут дело не в воздухе, Гарион. Дело в том, что я в последнее время сплю по восемь – десять часов.

– Вы? Спите?

– Удивительно, правда? – Лицо Закета внезапно помрачнело. – Я бы не хотел, чтобы и дальше так продолжалось, Гарион, – сказал он.

– Еще бы.

– Ургит рассказывал вам, что произошло со мной в молодости?

– Да, – кивнул Гарион.

– С тех пор я сплю очень мало. Лицо дорогого мне человека неотступно являлось во сне, и спать для меня стало просто пыткой.

– И эти видения не стали реже? Даже теперь, через тридцать лет?

– Нисколько. Я жил под постоянным гнетом угрызений совести и чувства вины, думая лишь об одном: как отомстить Таур-Ургасу. Сабля Хо-Хэга отняла у меня эту цель. Я придумал дюжину разных смертей для этого безумца – одна страшней другой, – но он обвел меня вокруг пальца, без мучений погиб в бою.

– Нет, – возразил Гарион. – Смерть его была более тяжка, чем любая из тех, которые вы ему уготовили. Я говорил об этом с Хо-Хэгом. Таур-Ургас сошел с ума до того, как Хо-Хэг его убил, но он успел понять, что потерпел полное поражение. Он умер, грызя от ярости землю. Поражение было превыше его сил.

Закет задумался.

– Да-а, – произнес он. – Это для него настоящая трагедия. Теперь я в какой-то степени удовлетворен.

– А почему исчез призрак, так долго мучивший вас? Не потому ли, что вы узнали о конце рода Ургов?

– Нет, Гарион. Это тут ни при чем. Просто теперь мне является во сне другое лицо... Лицо с завязанными глазами.

– Цирадис? Я бы на вашем месте не позволял себе так о ней думать.

– Вы меня неправильно поняли, Гарион. Совсем еще ребенок, она каким-то чудесным образом скрасила мое существование неизвестным мне доселе миром и покоем. Ночью я сплю, как младенец, а днем во мне так и кипит идиотская радость. – Он покачал головой. – Я сам себя не узнаю, но ничего не могу с этим поделать.

Гарион глядел в окно, не замечая ни блеска солнца в волнах, ни парящих в воздухе чаек. На него вдруг нашло озарение, и он знал, что прав.

– Как сказала Цирадис, вы были на распутье. Теперь выбрали правильный путь – и вот вознаграждение.

– Вознаграждение? От кого?

Гарион взглянул на него и рассмеялся.

– Я думаю, вы еще не совсем готовы воспринять его. Можете поверить, что вы так хорошо себя чувствуете благодаря Цирадис?

– Пожалуй, это так.

– Все в действительности несколько глубже, но для начала неплохо. – Гарион взглянул на своего озадаченного собеседника. – Нам вместе предстоит пройти через нечто такое, над чем мы абсолютно не властны, – произнес он, нахмурившись. – Я уже бывал раньше в подобных переделках, поэтому попытаюсь, как смогу, смягчить те потрясения, которые ожидают вас. Только постарайтесь понять нашу не совсем обычную точку зрения на то, что происходит в этом мире. – Он опять задумался. – Мне кажется, что нам предстоит действовать вместе – по крайней мере до определенного момента, – так что мы могли бы стать друзьями. – И он протянул императору руку. Закет рассмеялся.

– Почему бы и нет, в конце концов? – сказал он, крепко сжимая руку Гариона. – Мне кажется, мы оба так же безумны, как и Таур-Ургас... Мы – одни из самых могущественнейших людей в этом мире. Нам надлежит быть заклятыми врагами, а ты предлагаешь дружбу. Ну, хорошо, идет. – И он снова рассмеялся от удовольствия.