Повелитель демонов из Каранды - Эддингс Дэвид - Страница 4

– Что с ней такое? – напряженным шепотом спросил он.

– Точно не знаю, Гарион, – также шепотом ответила Польгара.

– Опять эта меланхолия? – Он почувствовал легкую тошноту и боль в животе.

– Не думаю. – Задумчиво прищурив глаза, она в рассеянности поправила капюшон, чтобы скрыть выбившийся из ее черной как смоль прически серебристый локон. – Я за ней понаблюдаю.

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Не отходи от нее. И попытайся ее разговорить. Может быть, она скажет что-нибудь интересное для нас.

Однако все попытки Гариона вовлечь Сенедру в разговор успеха не возымели; она если и отвечала на его вопросы или замечания, то, как правило, невпопад.

Над разоренными войной хаггскими полями начали сгущаться сумерки. Генерал Атеска дал команду сделать привал, и его солдаты принялись ставить палатки рядом с почерневшей от огня каменной стеной – единственной сохранившейся в деревне после пожара.

– Завтра к вечеру мы должны прибыть в Рэк-Хаггу, – сказал он. – Вон та большая палатка в центре лагеря – для вас. Сейчас мои люди принесут вам еду. А теперь, с вашего позволения... – Слегка поклонившись, он повернул коня и поскакал отдавать команды.

Когда солдаты закончили ставить палатки, Гарион и его друзья подъехали к той, на которую им указал Атеска, и спешились.

Шелк оглядел разместившийся вокруг палатки караульный отряд.

– Пора бы ему наконец принять решение, – раздраженно сказал он.

– Не понимаю, о чем вы говорите, принц Хелдар, – обратилась к нему Бархотка. – Кто это должен принять решение?

– Атеска. Он, конечно, сама вежливость, но выставляет вокруг нас вооруженную охрану.

– Вероятно, охранники здесь для нашей же безопасности, Хелдар, – предположила она. – Ведь мы все-таки в зоне военных действий.

– Конечно, – хмыкнул он. – Коровы тоже летали бы, будь у них крылья.

– Бесподобное замечание, – восхищенно протянула она.

– Я буду очень признателен, если ты наконец прекратишь.

– Что прекращу? – В карих глазах метнулось наивное удивление.

– Ладно, хватит.

Ужин, приготовленный поварами Атески из солдатского пайка и поданный на жестяных тарелках, был неприхотлив, но сытен. Палатка отапливалась жаровнями с древесным углем, а свисавшие с потолка масляные лампы наполняли ее золотистым мерцанием. Обставлена она была по-военному – складными кроватями, столами и стульями, а стены и пол покрывали красные ковры.

Отодвинув тарелку, Эрионд с любопытством огляделся.

– Они предпочитают красный цвет, не правда ли? – заметил он.

– Я думаю, он напоминает им кровь, – безучастно ответил Дарник. – Они любят кровь. – Повернувшись, он смерил ледяным взглядом безмолвного Тофа. – Если вы поели, извольте выйти из-за стола, – холодно заметил он.

– Дарник, как это невежливо, – с упреком сказала Польгара.

– А я и не собираюсь быть вежливым. Прежде всего я не понимаю, зачем ему быть рядом с нами. Он предатель. Пусть и отправляется к своим друзьям.

Великан молча, с унылой миной поднялся из-за стола. Он уже приготовился сделать рукой один из тех неясных жестов, с помощью которых привык общаться, но Дарник демонстративно повернулся к нему спиной. Тоф вздохнул и, пройдя в угол, неслышно опустился на пол.

– Гарион, – неожиданно спросила Сенедра, вскинув озабоченно-нахмуренное лицо, – где мой ребенок?

Он изумленно посмотрел на нее.

– Где Гэран? – резко спросила она.

– Сенедра... – начал он.

– Я слышу, как он плачет. Что вы с ним сделали? – Она вскочила на ноги и заметалась по палатке, раздергивая занавески, которые разделяли палатку на несколько спальных помещений, и срывая одеяло, с каждой кровати. – Помогите! – кричала она. – Помогите найти моего ребенка!

Гарион быстро подошел к ней и взял ее за руку.

– Сенедра...

– Нет! – крикнула она ему в лицо. – Ты его где-то спрятал! Пусти! – Она увернулась и, в отчаянии опрокидывая мебель, продолжала поиски, всхлипывая и бормоча, на что-то жалуясь.

Гарион снова попытался ее остановить, но она, зло зашипев, чуть было не выцарапала ему глаза растопыренными, как когти, пальцами.

– Сенедра! Прекрати!

Вырвавшись, она стремглав выбежала из палатки и исчезла в снежном вихре. Бросившись за ней, Гарион наткнулся на маллорейца в красном плаще, преградившего ему путь.

– Эй, ты! Ступай обратно внутрь! – рявкнул солдат, удерживая Гариона древком копья.

Взглянув через плечо охранника, Гарион увидел, как Сенедра отбивается от другого солдата; не раздумывая, он изо всех сил ударил кулаком в лицо стоящего перед ним человека. Тот покачнулся и упал. Гарион пересмочил через него и бросился было вперед, но сзади его схватили еще несколько человек.

– Пусти ее! – закричал он охраннику, безжалостно заломившему за спину руки маленькой королевы.

– А ну, обратно в палатку! – рявкнул грубый голос, и упирающегося Гариона поволокли ко входу.

Туда же другой солдат толкал Сенедру, крепко держа за талию и приподняв над землей. Гариону стоило большого труда усилием воли обрести контроль над собой.

– Хватит! – Голос Польгары, стоявшей у входа, прозвучал как удар хлыста. Солдаты остановились, неуверенно переглядываясь, словно испугавшись этой команды.

– Дарник! – сказала она. – Помоги Гариону привести Сенедру обратно.

Гарион освободился от удерживающих его рук, с помощью Дарника отобрал у солдата отчаянно сопротивляющуюся маленькую королеву и понес ее к палатке.

– Сади, – спросила Польгара, как только Дарник и Гарион, державшие Сенедру, вошли в палатку, – у тебя в коробе есть орет?

– Конечно, госпожа Польгара, – ответил евнух, – но вы уверены, что нужен именно орет? Лично я в таких случаях предпочитаю наладию.

– Я думаю, что это нечто большее, чем обыкновенный приступ истерии, Сади. Мне нужно средство достаточно сильное, чтобы быть уверенной, что она не проснется, когда я повернусь к ней спиной.

– Как вам угодно, госпожа Польгара.

Он прошел по устланному ковром полу в противоположный угол палатки, открыл свой короб из красной кожи и вынул пузырек с темно-синей жидкостью. Затем, подойдя к столу, взял чашку с водой и вопросительно взглянул на Польгару.

Та нахмурилась.

– Три капли, – решила она.

Евнух бросил на нее удивленный взгляд; а затем с серьезным видом отмерил дозу.

Общими усилиями удалось заставить Сенедру выпить содержимое чашки.Но она еще долго продолжала всхлипывать. Наконец королева затихла и с глубоким вздохом закрыла глаза, дышала она теперь ровно.

– Давайте отнесем ее в постель, – предложила Польгара, направляясь к одной из отгороженных занавеской спален.

Гарион поднял на руки свою спящую жену, казавшуюся теперь совсем крошечной, и последовал за Польгарой.

– Что с ней, тетушка? – спросил он, осторожно опуская жену на кровать.

– Точно не знаю, – ответила Польгара, укрывая Сенедру жестким солдатским одеялом. – Мне понадобится время, чтобы точно определить.

– Что мы можем сделать?

– Да почти ничего, пока мы в пути, – призналась она. – Пусть поспит до прибытия в Рэк-Хаггу. Займусь ее лечением, когда ситуация прояснится. Ты побудь здесь, а я хочу поговорить с Сади.

Обеспокоенный Гарион сел на кровать, осторожно держа маленькую безжизненную руку жены. Польгара вышла узнать у евнуха, какие медикаменты есть у него в коробе. Вернувшись, она плотно задернула за собой занавеску.

– У него есть почти все, что мне нужно. А остальное я как-нибудь добуду. – Наклонившись, она коснулась плеча Гариона. – Только что вошел генерал Атеска, – прошептала она. – Он хочет тебя видеть. Не стоит распространяться о том, что вызвало истерику Сенедры. Мы сейчас не знаем, что известно Закету о причинах, побудивших нас сюда приехать. Атеска наверняка сообщит ему обо всем, что здесь происходит, поэтому держи ухо востро.

Он попробовал возражать.

– Здесь от тебя все равно мало толку, Гарион, а там ты нужен. Я присмотрю за ней.

– У нее часто бывают такие приступы? – услышал Гарион, выходя из спальни.