Сапфирная роза - Эддингс Дэвид - Страница 5

Сумерки постепенно сгущались, и высокие хвойные деревья по сторонам дороги превращались в неясные угрожающие тени. Спархок привязал лошадей и расстелил на траве свой плащ для Сефрении.

— Тебя что-то беспокоит, Спархок? — спросила она.

— Наверное, усталость. Всегда, когда завершаешь какое-то дело, наступает упадок сил.

— По-моему есть что-то еще.

— Вообще-то да, — кивнул Спархок. — Все эти события, в пещере. Я немного ошалел от них.

— Знаешь, Спархок, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но мне кажется, что ваша эленийская вера стала какой-то немного казенной, а ведь очень трудно любить что-то далекое и холодное. Боги Стирикума гораздо ближе к своим верующим.

— И все же мне лучше оставаться эленийцем. Личные отношения с богами выводят из душевного равновесия.

— Но разве ты не любишь Афраэль? Хотя бы немножко?

— Ну конечно же люблю. Сказать по правде, мне было гораздо уютней рядом с ней, когда она была просто Флейта, но все ж я по-прежнему ее люблю, — Спархок скорчил гримасу и деланно возмущенным тоном заявил: — По-моему ты хочешь ввергнуть меня в пучину языческих ересей, матушка.

— Не думаю, — серьезно ответила Сефрения. — Ведь Афраэли нужна лишь твоя любовь. Она никогда не просила твоего поклонения.

— Все равно, все это очень странно. Хотя сейчас, конечно, не время для богословских споров.

С дороги послышался глухой стук копыт. Какие-то невидимые всадники осадили лошадей неподалеку от места, где укрылись Спархок и Сефрения. Спархок быстро вскочил и потянулся за мечом.

— Они должны быть где-то поблизости, — донесся из темноты чей-то грубый голос. — Это был его человек — тот, что недавно въехал в город.

— Не знаю, как вы двое, а я что-то не больно спешу найти его, — отозвался второй голос.

— Но нас же трое, — самоуверенно проговорил первый.

— Ты думаешь, ему есть до этого дело? Да он прикончит нас всех и даже не вспотеет. Это же рыцарь Храма. А коли он нас всех порешит, так зачем нам деньги, которые мы получили?

— А он, пожалуй, прав, — согласился третий. — Лучше бы нам найти его незаметно и выслеживать потом, пока не получится устроить засаду. А стрела, пущенная в спину, всякого делает мертвецом — и рыцаря и не рыцаря. Так что продолжаем искать. Да, кстати, женщина едет на белой лошади — не забудьте.

Лошади двинулись дальше, и Спархок вложил в ножны наполовину вынутый меч.

— Кто это, как ты думаешь? — прошептала ему Сефрения. — Может, люди Воргуна?

— Вряд ли, — так же тихо ответил Спархок. — Воргун, конечно, бывает крутоват, но он совсем не из тех, кто будет посылать наемных убийц. Отпустить несколько проклятий, бросить на время в темницу — это он, пожалуй, не прочь со мной сделать. Но убивать, да еще таким способом… Нет, это не он, по крайней мере, я надеюсь на это.

— Значит, их послал кто-то другой…

— Выходит так, — Спархок нахмурился. — Хотя, сколько ни вспоминаю, не могу вспомнить, чтобы за последнее время я кого-нибудь обидел в Талесии.

— У Энниаса, дорогой мой, длинные руки.

— Может быть и так, матушка. Однако нам остается пока лишь притаиться и быть настороже, пока не вернется Кьюрик.

Прошел наверное час, когда они услышали мягкие удары копыт лошади, медленно бредущей по дороге из Эмсата. Лошадь остановилась на вершине холма.

— Спархок? — донесся тихий смутно знакомый голос.

Спархок взялся за рукоять меча и обменялся с Сефренией быстрым многозначительным взглядом.

— Я знаю, что ты где-то здесь, Спархок. Это я — Тэл. Твой человек сказал, что ты хочешь пробраться в Эмсат? Стрейджен послал меня провести тебя.

— Мы здесь, — отозвался Спархок. — Погоди немного, сейчас мы выйдем, — они с Сефренией вывели лошадей к дороге, чтобы встретить там светловолосого разбойника, который сопровождал их в город Хейд, когда они направлялись к пещере Гверига. — Значит, ты проведешь нас в город?

— Нет ничего проще, — пожал плечами Тэл.

— Как мы пройдем мимо стражи на воротах?

— Просто проедем мимо. Стрейджен давно уже подкупил привратников. Это заметно упрощает дело. Так что, мы отправляемся?

Как и в остальных северных городах, крыши домов в Эмсате были очень высокими, с крутыми скатами и острыми коньками — из-за частых и обильных снегопадов зимой. На узких извилистых улочках в этот час можно было встретить лишь редкого прохожего. Однако Спархок был настороже — трое убийц, подосланных к нему неизвестно пока кем, не шли из головы.

— Будь поосторожней со Стрейдженом, Спархок, — предупредил его Тэл, когда они въехали в бедный прибрежный район города. — Он незаконнорожденный сын одного графа и очень ревностно относится к вопросам происхождения, особенно своего собственного. Он любит, чтобы к нему обращались не иначе как милорд». Это может быть и глупо, но во всем остальном он очень хорош, так что мы подыгрываем этой его причуде, — он указал на поворот в совсем уж узкую и кривую улочку, заваленную гниющими отбросами: — Нам сюда.

— А как поживает Телэн?

— Сейчас немного обжился, а поначалу так честил вас, что некоторых его словечек не слыхал даже я.

— Могу себе представить, — Спархок решил, что этому человеку можно доверять. — Какие-то люди проезжали мимо того места, где мы прятались, за некоторое время до того, как объявился ты. Они, похоже, искали нас. Это были не ваши люди?

— Нет, — ответил разбойник. — Меня отправили одного.

— Я так и думал. Эти люди собирались выпустить в меня все свои стрелы. А Стрейджен не мог быть в этом как-то замешан?

— Ни в коем случае, Спархок, — твердо сказал Тэл. — Ты и твои друзья под воровской защитой, если ты понимаешь, что это означает. Стрейджен никогда не нарушит клятвы. Я поговорю с ним об этом, так что твоим вольным стрелкам не поздоровится, — он засмеялся холодным смехом. — Возможно, он больше рассердится не на то, что они хотели убить тебя, а на то, что они хотели сделать это без его разрешения. Никто в Эмсате не имеет права перерезать кому-нибудь глотку или украсть хотя бы грош, если того не позволит Стрейджен. Он будет очень недоволен.

Светловолосый разбойник довел их до конца улицы — жилые дома исчезли, кругом грузно столпились приземистые здания портовых складов. Они подъехали к одному из них с задней стороны, где были встречены парой дородных головорезов, стоящих на страже у дверей.

Внутреннее убранство здания разительно отличалось от убогого внешнего вида. Обстановка лишь немногим уступала в роскоши королевским дворцам. На окнах висели густо-малиновые портьеры, скрипучий пол устилали голубые ковры, грубые дощатые стены были скрыты за прекрасными гобеленами. Витая лестница из полированного дерева вела в верхний этаж. Все было освещено мягким мерцающим светом хрустальных канделябров.

— Я оставлю вас ненадолго, — сказал Тэл. Он вошел в боковую комнату и через несколько минут появился в небесно-голубом камзоле и кремовых лосинах.

— Весьма элегантно, — заметил Спархок.

— Еще одна дурацкая причуда Стрейджена, — фыркнул в ответ Тэл. — Я простой человек, а не вешалка для барского тряпья. Идемте наверх, я представлю вас милорду.

Верхний этаж отличался еще более роскошной и экстравагантной обстановкой. Паркет стелился под ногами замысловатейшими узорами, стены были отделаны резными дубовыми панелями. Через все здание проходил широкий коридор, а огромный холл заливал золотистый свет свечей в богатых канделябрах. Можно было подумать, что здесь в разгаре дворцовый прием. В углу четверо довольно-таки посредственных музыкантов извлекали из своих инструментов бравурные мелодии. Разодетые воры и уличные девки кружили по полу в танце. Небритые подбородки мужчин, спутанные волосы женщин и чем-то перепачканные лица странно контрастировали с элегантными одеждами.

Центральной фигурой всего собрания был худощавый человек. Аккуратно уложенные волосы локонами спускались по расшитому кружевами воротнику, расшитые золотом одежды сверкали белизной. Кресло, в котором он сидел, не было, конечно, троном, но весьма походило на него. Лицо его кривилось сардонической усмешкой, глубоко посаженные глаза глядели на все происходящее с затаенной болью.