Владычица магии - Эддингс Дэвид - Страница 13

– Ваше высочество! – низко поклонился граф.

Силк едва заметно поморщился.

– Пожалуйста, не нужно, лорд Релдиген. Всю жизнь я провел, стараясь убежать от подобного обращения, поскольку уверен, что мое родство с королевской фамилией так же смущает моего дядюшку, как и меня.

Граф снова весело, непринужденно рассмеялся.

– Почему бы нам не пойти к столу? – предложил он. – На вертелах в кухне жарятся два жирных оленя, а на днях мне прислали из Толнедры бочонок красного вина. Насколько мне помнится, Белгарат всегда питал пристрастие к хорошему вину и вкусной еде.

– И с тех пор не изменился, – заверила тетя Пол. – Стоит только раз узнать вкус моего отца, и можно точно представить его желания.

Улыбнувшись, граф предложил ей руку; все направились к двери на дальнем конце комнаты.

– Скажите мне, лорд Релдиген, – начала тетя Пол, – нет ли у вас в доме ванны?

– Мыться зимой опасно, леди Полгара, – предостерег граф.

– Господин мой, – торжественно заверила она, – я моюсь регулярно зимой и летом вот уже столько лет, что вам трудно вообразить.

– Пусть себе делает что хочет, Релдиген, – убеждал господин Волк. – Пол становится просто невыносимой, если заметит, что кожа у нее чуть-чуть потемнела.

– Тебе бы ванна тоже не повредила, Старый Волк, – ехидно отпарировала тетя Пол, – последнее время стоять рядом с тобой становится довольно затруднительно.

Господин Волк напустил на себя слегка оскорбленный вид.

Гораздо позже, после того как все до отвала наелись жареной оленины с пропитанным соусом хлебом и сладких пирогов с вишней, тетя Пол попрощалась и вместе со служанкой отправилась посмотреть, как идут приготовления к купанию.

Мужчины продолжали сидеть за чашами с вином; на лицах играл золотой отблеск огоньков множества свечей.

– Позвольте, я провожу вас в ваши комнаты, – предложил Торазин Леллдорину и Гариону, отодвинув стул и окидывая Берентейна полным скрытого презрения взглядом.

Друзья последовали за ним по высокой лестнице, ведущей на верхние этажи дома.

– Не хочу обидеть тебя, Тор, – пробормотал Леллдорин, шагая вверх, – но, по-моему, твой кузен вбил себе в голову весьма странные идеи.

– Берентейн просто осел, – фыркнул Торазин. – Думает, что войдет в милость к мимбратам, если будет подражать их выговору и пресмыкаться перед ними.

Мерцающий огонек свечи на миг выхватил потемневшее лицо и гневные глаза.

– Зачем ему это нужно? – удивился Леллдорин.

– Отчаянно добивается получения хоть каких-нибудь владений, – отозвался Торазин. – У брата матери было очень мало земли, а этот жирный идиот страдает по дочери одного из баронов в той местности, где родился, и, поскольку тот даже и не подумает обратить внимание на нищего поклонника дочери, Берентейн пытается втереться в доверие к мимбратскому губернатору и лестью выманить поместье. Думаю, он принес бы клятву верности самому Кол-Тораку, обещай ему Одноглазый хоть какое-то богатство.

– Неужели твой кузен не понимает, что у него нет никаких шансов? – настаивал Леллдорин. – Вокруг губернатора и без того вертится слишком много прихлебателей-мимбратов, выпрашивающих землю, тому и в голову не придет дать что-нибудь астурийцу.

– Я ему это говорил, – холодно-пренебрежительно объявил Торазин, – но он не желает ничего слушать. Поведение этого болвана позорит всю семью.

Леллдорин сочувственно покачал головой и, заметив, что они добрались уже до верхнего этажа, быстро огляделся.

– Мне нужно поговорить с тобой, Тор, – выпалил он, понизив голос.

Торазин резко вскинул голову.

– Отец велел мне отправляться на службу к Белгарату. Дело чрезвычайной важности, не терпящее отлагательств, – поспешно продолжал шептать Леллдорин. – Не знаю, сколько продлится наше путешествие, так что тебе и другим придется убить Кородаллина без меня.

Широко раскрытые глаза Торазина налились ужасом.

– Мы не одни, Леллдорин, – прошептал он сдавленным голосом.

– Пойду в другой конец коридора, – поспешно откликнулся Гарион.

– Нет, – твердо ответил Леллдорин, хватая его за руку. – Гарион – мой друг, Тор, и у меня нет от него секретов.

– Леллдорин, пожалуйста, – запротестовал Гарион, – ведь я не астуриец и даже не аренд. Не желаю знать, что вы замышляете.

– Но я хочу дать тебе доказательство своего доверия, – объявил Леллдорин. – Следующим летом, когда Кородаллин отправится на шесть недель в разрушенный город Во Астур вместе со всем двором, чтобы поддержать миф о единстве Арендии, мы будем поджидать его в засаде на большой дороге.

– Леллдорин! – побелев, охнул Торазин.

Но тот несся вперед очертя голову.

– План наш совсем не прост, Гарион. Мы нанесем смертельный удар в сердце мимбрата. Подстережем его в мундирах толнедрийских легионеров и убьем толнедрийскими мечами. Нападение это вынудит Мимбр объявить войну Толнедрийской империи, а Толнедра раздавит Мимбр, как яичную скорлупу. Мимбраты будут уничтожены, и Астурия станет свободной.

– Нечек прикажет умертвить тебя за это, Леллдорин, – воскликнул Торазин. – Мы связаны обетом молчания. Ты клялся на крови.

– Скажи мергу, я плюю на эти клятвы! – горячо возразил Леллдорин. – Зачем астурийским патриотам нужен прихвостень мергов?

– Он дает золото, ты, тупица, – взвился Торазин, окончательно выйдя из себя. – Мы нуждаемся в добром червонном золоте, чтобы купить мундиры, мечи и подбодрить дух наших более слабых братьев.

– Незачем иметь дело со слабаками! – настойчиво возразил Леллдорин. – Патриот выполняет свой долг из-за любви к родине, а не ради золота энгараков!

Мозг Гариона работал с необыкновенной четкостью. Момент ошеломляющего изумления прошел.

– В Чиреке был такой человек, – вспомнил он. – Граф Джарвик. Тоже брал золото у мергов и замышлял убийство короля.

Спорщики недоуменно уставились на него.

– Что-то нехорошее происходит со страной, где короля лишают жизни, – пояснил Гарион. – Не имеет значения, насколько тот был плох, а убийцы хороши, страна распадается, повсюду царит смятение, и некому вести народ в нужном направлении. Потом, если вы тут же начинаете войну с другой страной, хаос еще возрастает. Думаю, на месте мергов именно такую смуту в королевствах Запада я и желал бы разжечь.