Владычица магии - Эддингс Дэвид - Страница 6

– Это моя корова! – внезапно раздался совсем близко чей-то голос.

Гарион замер и весь обратился в слух.

– Тогда не выпускай ее со своего пастбища, – посоветовал другой.

– Это ты, Леммер? – спросил первый.

– Да, а ты – Деттон, так ведь?

– Не узнал тебя! Давно не виделись!

– Года четыре-пять, по-моему, – решил Леммер.

– Ну как идут дела в вашей деревне? – полюбопытствовал Деттон.

– Голодаем. Все отобрали за налоги.

– Мы тоже. Едим древесные корни.

– Этого мы еще не пробовали. Варим кожаные вещи: пояса, башмаки.

– Как твоя жена? – вежливо спросил Деттон.

– Умерла в прошлом году, – глухо, бесстрастно ответил Леммер. – Господин наш забрал моего сына в солдаты, и вскоре в каком-то сражении он был убит. Говорили, что при осаде крепости мальчика облили кипящей смолой. После этого жена перестала есть и вскоре умерла.

– Как жаль, – посочувствовал Деттон. – Такая была красавица!

– Им же лучше, – объявил Леммер, – по крайней мере, больше не мерзнут и не голодают. А какие же корни вы едите?

– Лучше всего береза, – посоветовал Деттон. – Ель слишком смолистая, а дуб – чересчур жесткий. Кладешь в котел еще немного травы, чтобы запах был приятнее.

– Надо попробовать, – решил Леммер.

– Ну мне пора. Господин велел расчищать просеки, и обязательно выпорет меня, если слишком задержусь, – вздохнул Деттон.

– Может, еще увидимся.

– Если останемся живы.

– Прощай, Деттон.

– Прощай, Леммер.

Голоса затихли вдали. Гарион долго еще стоял, не двигаясь, отупев от потрясения; в глазах стыли слезы жалости и сострадания к несчастным. Хуже всего было то, что эти двое даже не роптали, воспринимая все происходящее как обыденную, нормальную жизнь Ужасная ярость сжала горло, и внезапно захотелось напасть на кого-нибудь и бить, бить...

Но тут в тумане вновь послышался какой-то звук. Кто-то пел высоким чистым тенором; в песне перечислялись давно забытые обиды, а припев звал к битве. И гнев Гариона, непонятно почему, обратился на неизвестного: дурацкие стихи о распрях, происходивших сотни лет назад, казались омерзительно непристойными по сравнению с тихим отчаянием двух крестьян; и, не успев ничего сообразить, Гарион вынул меч и слегка пригнулся.

Пение слышалось все ближе, и Гарион различил конский топот. Осторожно высунув голову из-за стены, он смог разглядеть шагах в двадцати молодого человека в желтом облегающем трико и ярко-красном камзоле. Плащ, подбитый мехом, был откинут; длинный изогнутый лук висел на плече, а на поясе болтался меч в красивых ножнах. Рыжевато-золотистые волосы спадали на плечи из-под остроконечной шапочки с пером. И хотя песня была зловеще-мрачной, а голос исполнен страстного отчаяния, ничто не могло стереть дружелюбно-открытого выражения с юношеского лица.

Гарион злобно уставился на пустоголового аристократа, совершенно уверенный в том, что этот поющий болван в жизни не ел никаких корней и уж точно не скорбел о жене, уморившей себя голодом с тоски и печали.

Незнакомец повернул лошадь и, все еще продолжая петь, проехал через разрушенную арку в ворота, около которых сидел в засаде Гарион.

Гариону обычно совсем не была свойственна воинственность, и при других обстоятельствах он, возможно, повел бы себя совсем иначе. Но, к сожалению, вызывающе одетый незнакомец появился в совершенно неподходящее время. Гарион быстро изобрел план, все преимущество которого заключалось в простоте, и, поскольку препятствий к осуществлению не оказалось, все сработало просто восхитительно – до определенного момента. И как только молодой человек появился в воротах, Гарион, выскочив из укрытия, схватил его за плащ и стащил с седла.

Испуганно закричав, тот плюхнулся в слякоть.

Однако дальше дела у Гариона пошли не так гладко. Не успел он вынуть меч, как незнакомец, перекатившись, вскочил и в мгновение ока обнажил оружие. Глаза метали молнии, меч угрожающе свистнул в воздухе.

Гарион был совсем неопытным бойцом, но обладал быстрой реакцией, а тяжелая работа на ферме Фолдора укрепила мускулы. Несмотря на гнев, подвигнувший напасть на певца, он совсем не желал причинить зло незнакомцу.

Противник держал меч легко, почти небрежно, и Гарион подумал, что хороший удар по лезвию выбьет оружие из рук щеголя.

Он быстро размахнулся, но почему-то не смог нанести удар; лезвие меча противника отклонилось в сторону, зазвенев о его собственный меч. Гарион отпрыгнул и вновь неуклюже размахнулся. Опять зазвенела сталь: воздух наполнился звоном, грохотом, проклятиями; противники наступали и отступали, делая выпады, стараясь повалить врага. Уже через секунду Гарион понял, насколько превосходит его незнакомец, но тот почему-то не использовал предоставившейся несколько раз возможности нанести смертельный удар, и на лице Гариона против воли появилась нерешительная ухмылка. Противник, как ни странно, широко, даже дружелюбно улыбнулся в ответ.

– Ну, может быть, довольно? – раздался голос господина Волка, поспешно шагающего к ним в сопровождении Силка и Бэйрека. – Вы соображаете, что делаете? С ума сошли?

Незнакомец, бросив испуганный взгляд через плечо, опустил меч.

– Белгарат... – начал он.

– Леллдорин, – прошипел старик, – ты, видимо, потерял последние остатки здравого смысла, что еще таились в твоей голове?

И тут разум постепенно вернулся к Гариону, именно в тот момент, когда Волк холодно обратился к нему:

– Ну, Гарион, может, объяснишь, что здесь происходит?

Гарион тут же решил схитрить.

– Дедушка, – начал он, подчеркивая голосом это слово и бросая на незнакомца быстрый остерегающий взгляд. – Неужели ты думаешь, что мы дрались по-настоящему? Леллдорин просто показывал, как отбить меч при нападении, вот и все.

– Неужели? – недоверчиво осведомился Волк.

– Конечно! – с видом оскорбленной невинности подтвердил Гарион. – Иначе с чего бы это нам пытаться убить друг друга?!

Леллдорин открыл рот, намереваясь что-то сказать, но Гарион тут же наступил ему на ногу.

– Леллдорин прекрасно работает мечом, – продолжал он, дружески положив руку на плечо молодого человека, – и многому научил меня всего за несколько минут.