Вор и Книга Демона - Эддингс Ли - Страница 133

— Это еще что такое? — спросил Альтал у Лейты.

— Андина собирается толкнуть речь, папочка, — ответила Лейта. — Тебя это приводит в панический ужас?

— Лейта, тебе что, обязательно нужно говорить мне “папочка”?

— Иногда. Видимо, я просто не могу удержаться. Маленькая Андина забралась на брошенную крестьянскую телегу, чтобы высоченные арумцы могли ее видеть.

— Дорогие друзья, — сказала она своим взлетающим ввысь голосом, — во всем мире нет равных воинам, пришедшим с прекрасных гор Арума, и я потрясена той величайшей победой, которую вы мне подарили. Мои враги сокрушены, и теперь мы идем на Кантон. Я хотела опустошить этот город, но сегодня вы продемонстрировали мне такой пример благоразумия, что я решила пересмотреть этот путь. Мой враг — эрайо Кантона — теперь мертв. Камни кантонских мостовых не сделали мне ничего дурного, а наказывать камни — вряд ли это приведет к чему-то хорошему, верно ведь? — Раздался всеобщий смех. — Имея за своей спиной весь Арум, я могла бы задушить Кантон и навязать его жителям свою волю, но к чему это приведет — кроме того, что разожжет вечную вражду? Сегодня я с изумлением наблюдала за тем, как самые воинственные люди на земле склонились перед разумом и предотвратили возврат к междоусобным войнам былых времен. Я всего лишь глупая девчонка, но урок, который вы преподали мне сегодня, неизгладимо запечатлелся в моем сознании. Поэтому я иду на Кантон не как завоевательница, а как освободительница. Мы не станем жечь Кантон, не будем резать его жителей, не будем грабить город. Нами будет руководить разум — так же, как он руководил вами сегодня во время обсуждений. Я хочу последовать вашему примеру, мои храбрые воины — храбрые вдвойне, ибо отказались сегодня от сражения.

Смех уже прекратился, и, когда Андина покинула свою импровизированную трибуну, стояла гробовая тишина.

Тогда поднялся вождь Твенгор.

— Она нам платит, — напрямик сказал он, — поэтому мы все делаем так, как она того хочет, верно? Если кто-то имеет что-либо против, пусть подойдет ко мне, и мы поговорим. Я объясню ему все… в деталях, если он того пожелает.

— Отличная речь, — шепнула Лейта.

— Которая из двух? — спросил ее Альтал.

— На твой выбор, дорогой папочка, — предложила она. — Насколько я знаю Андину — а я ее хорошо знаю, — она написала обе эти речи. Тебе не кажется, что эпилог Твенгора слишком хорошо подходит к завершению ее речи, чтобы быть простым совпадением?

Ближе к ночи Альтал связался с Двейей.

— Нам нужно поговорить, Эм, — послал он ей мысленный импульс.

— Какие-то проблемы? — отозвался ее голос.

— Я начинаю терять контроль над Лейтой. С каждым днем она становится все более непредсказуемой. Она пытается это скрыть, но понятно, что она безнадежно волнуется о судьбе Бхейда. Как он там?

— Почти без изменений. Я давала ему выспаться — в общем, заставляла. Но стоит мне разбудить его, и он принимается за старое.

— Сколько времени прошло?

— По крайней мере месяц.

— И он все еще не пришел в себя?

— Видимо, нет. Он исполнен сознанием вины, Альтал. Он винит себя за смерть Салкана и приходит в ужас от того, что он сделал с Яхагом. Мне совсем не просто пробиться через его прошлое воспитание.

— Он должен быть способен к действиям, Эм. Перкуэйн вот-вот выйдет из-под контроля, и нам вскоре придется отправиться туда, не так ли?

— Вероятно.

— Жители Перкуэйна втягиваются в религиозный конфликт, и над всем этим витает имя “Арган”. А ведь именно Бхейд должен иметь дело с Арганом?

— Вероятно, да.

— Тогда ему нужно покончить со всем — и как можно скорее. Если мы потеряем Бхейда, мы потеряем и Лейту. Она самая хрупкая из всех, а без Бхейда она просто сломается.

— А ты проницательней, чем я думала, любовь моя.

— В этом нет ничего особенного, Эм. Ты разве не помнишь, что я когда-то зарабатывал себе на жизнь, проникая в замыслы людей? Если ты промедлишь еще несколько дней, то Лейта может разлететься вдребезги, как оконное стекло, от любого громкого шума.

— Я работаю над этим, милый. В следующий раз, когда ты его увидишь, Бхейд, возможно, будет несколько постаревшим, но пока он здесь, это не имеет значения. Если ему нужны годы, чтобы оправиться от потрясения, я позабочусь, чтобы дать ему эти годы.

Когда Андина во главе своей свиты направилась к дворцу, ворота Кантона стояли открытыми и без стражи, а улицы были безлюдны. Сержант Гебхель, с сожалением вздохнув, провел рукой по своей наголо обритой голове.

— Мы могли бы награбить здесь целое состояние, — пожаловался он.

— И продолжить войну, от которой мы и так устали, — напомнил ему Халор.

— Вождь Гуити будет не слишком рад, когда здесь, в Треборее, вдруг наступит мир.

— У каждого в жизни бывают черные полосы, сержант, — торжественно сказала ему Лейта.

— Я это заметил, — ответил Гебхель, — Гуити просто почернеет и обрушится на меня грозой, когда я скажу ему, что войны в Треборее закончились.

Сержант Халор отрядил несколько взводов солдат, чтобы как следует обшарить дворец в поисках каких-нибудь потайных комнат со спрятавшимися там вооруженными людьми и созвать в тронный зал оставшихся придворных, “для переговоров с Освободительницей”.

— А, лорд Эйдру, — поприветствовал Дхакан пожилого придворного, который боязливо отошел к стене, когда величественная Андина в сопровождении своей свиты вошла в тронный зал, — я вижу, вам удалось пережить недавние бедствия.

— С трудом, — ответил старик. — Что вы здесь делаете, Дхакан? Я думал, вы уже давно впали в старческое слабоумие.

— Вы не моложе меня, Эйдру, — напомнил ему Дхакан. — Зачем, черт возьми, вы позволили Пелгату зайти так далеко в этой глупой войне?

Старый кантонский чиновник беспомощно развел руками.

— Я потерял над ним контроль, Дхакан. Он выскользнул у меня из рук. — Вдруг Эйдру близоруко заморгал. — Это вы, сержант Халор? — с некоторым изумлением спросил он. — Я думал, вас убили на прошлой войне.

— Меня не так-то просто убить, лорд Эйдру.

— Я вижу, вы перешли на другую воюющую сторону.

— Там лучше платят, милорд, — объяснил Халор.

— Вы не знакомы с нашей божественной эрайей, Эйдру? — спросил Дхакан.

Эйдру посмотрел на Андину.

— Она же всего лишь ребенок, — заметил он. — Мне говорили, что ее рост всего тридцать футов.

— Все дело в ее голосе, — сказал Дхакан. — Сама Андина невысокого роста, но, если нужно, она умеет сделать так, чтобы ее услышали.

— Перестань, — мягко упрекнула она его.

— Слушаюсь, мамочка, — ответил Дхакан с легким поклоном.

— Я хочу, чтобы вы все прекратили это, — пожаловалась Андина.

— Простите, ваше величество, — извинился Дхакан. — Вы же знаете, это все Лейта. — Затем его тон стал более официальным. — Лорд Эйдру, я имею честь представить вас моей эрайе, ее величеству Андине Остосской.

Эйдру склонился в глубоком поклоне.

— А это, моя эрайя, гофмейстер Кантона Эйдру, который был главным советником при эрайо Пелгате до недавней отставки этого правителя.

— Вы могли бы вставить “пренебрегаемый”, Дхакан, — предложил Эйдру. — Пелгат до самого конца отказывался даже видеть меня. Здесь, в тронном зале, обосновались несколько чужеземцев, и Пелгат слушал исключительно их.

— Так или иначе, мы были об этом осведомлены, — выступил вперед Альтал. — По сути, если присмотреться, в недавней войне сами кантонцы были ни при чем. Война явилась результатом очень старого разногласия между мною и человеком по имени Генд.

— Ах, — сказал Эйдру. — Того самого. У меня кровь застывала в жилах, стоило мне хотя бы оказаться с ним в одной комнате.

Затем кантонский чиновник указал на трон.

— Не желаете ли испробовать ваше новое кресло, эрайя Андина? — вежливо спросил он.

— Нет, лорд Эйдру, — ответила она. — Не желаю. На мой вкус оно слишком громоздко, к тому же я пришла сюда в Кантон, не как завоевательница. Как только что объяснил лорд Альтал, настоящая война происходит между ним и человеком по имени Генд. — Она обворожительно улыбнулась. — На самом деле, лорд Эйдру, Кантон и Остос были всего лишь невинными свидетелями. А теперь нам скорее нужно обсудить более важные вещи, нежели перемалывать старое. Во время недавнего конфликта главным полем битвы стала центральная Треборея, и мы потеряли практически весь урожай нынешнего года. Мы стоим перед лицом долгой, голодной зимы, милорд, но я не дам народу умереть от голода, даже если это разорит казну Кантона и Остоса.