Как убивали Сталина - Добрюха Николай - Страница 144

144

И тогда, чтобы все-таки избавиться от меня, был найден повод: побег дочери Сталина Светланы в Индию…

Слухи, что, преследуя из-за отца, ее довели до побега, — вымыслы! Никто ее при Брежневе не преследовал. А то, что она не могла себе позволять того, что позволяла при Сталине… ну, это, как говорится, само собой разумеется. А вообще, она сдурила… была дуреха, неуравновешенная женщина. И этим, судя по всему, очень похожа на мать…

Спуталась с этим индусом. А индус этот — какой-то тяпа-растяпа и больной весь. Она жила в доме на Берсеневской набережной, в хорошей пятикомнатной квартире. И сын ее, Иосиф, потом рассказывал, что, когда она поселила к себе этого индуса, все его снадобья наводили такой дурман, что мимо его комнаты невозможно было пройти. У индуса было двое детей, а она сошлась с ним где-то там в издательстве, в «Политиздате», на почве переводов с английского. Он же был каким-то там родственником Сингха, министра иностранных дел Индии. И когда этот индус умер, она решила поехать… туда, чтобы по их обычаям развеять его прах над Гангом. И с этой целью она уговорила Косыгина, чтобы ей разрешили это сделать. И Косыгин дал согласие. После чего вышло решение (как бы даже не из Политбюро): разрешить и… КГБ обеспечить охрану. Спрашивается: кто такая Светлана, чтобы с ней посылать еще и охрану? Однако, выполняя указание, я дал мужчину и женщину. Ну, коли обязали, значит надо. А послом в Индии тогда был Бенедиктов, бывший министр сельского хозяйства при Сталине. И Сталин его любил. И он к Сталину относился с особым почтением. И вот Бенедиктов, даже не посоветовавшись ни с нашим индийским резидентом, ни с охранявшими чекистами, выдал ей паспорт. Вы представляете? А еще раньше, когда в Москве послом Индии был Коуп, она подружилась с дочерью этого посла и через нее передала рукопись, которую потом в мире узнали под названием «20 писем к другу». И когда Светлана приехала в Индию, эти «письма» были уже там. И она, не без помощи соответствующих служб, пустила их в дело. И заработала на этом немалые деньги.

Мы никак не могли предотвратить передачу этой рукописи, поскольку не имели права досматривать летевшую с отцом дочь посла, обладавшего дипломатической неприкосновенностью.

Получив паспорт, Светлана на полтора месяца уехала в деревню, к дяде умершего. А в той деревне не было ни одной гостиницы. Короче, чекистам приставленным к ней, негде было даже остановиться, и я был вынужден отозвать их в Москву.

И вот, когда возник вопрос на Политбюро, я спросил: «А в чем дело?» Мжеванадзе и говорит: «А за Светлану должен кто-то отвечать?» Я ему: «Знаете, пусть отвечает тот, кто ее выпустил». И тогда Косыгин встал и все рассказал, как было. Это был самый порядочный и грамотный в Политбюро человек. Мужик неповторимый!

И хотя его слова не могли просто так игнорировать, Брежневым была дана команда на вопросы «За что освободили Семичастного?» отвечать: «За то, что по его недосмотру Светлана осталась за границей!»

На мое место поставили Андропова. Мало того, что он был, что называется, «из своих», из секретарей ЦК, но и еще в одном… в еще более важном отношении он был, так сказать, благонадежнее меня. Если я, как говорится, слишком много знал о Брежневе и из-за этого Брежнев предполагал какую-то зависимость от меня, то с Андроповым было… как раз наоборот: в распоряжении Брежнева находились две «тяжелые карельские тетради» Куприянова об излишнем усердии Андропова в так называемом расстрельном «ленинградском деле»…

Так завершалось время самостоятельности Председателя КГБ. Начиналось время Андропова.

Разговор с Хрущевым о пропавшем сыне

— А что Вы знаете о судьбе пропавшего летчика Л. H. Хрущева — старшего сына Н. С. Хрущева? — задал я вопрос, время от времени повторяющийся в обществе уже 57 лет. Владимир Ефимович (как я понял) вопреки растиражированному мнению владеет им (по сравнению с другими темами) не очень. Во всяком случае, после его ответов вопросов, лично у меня, стало еще больше.

Впрочем, быть может, это я такой непонятливый и за каждым «но», за каждой общей фразой привык усматривать либо секретную дипломатию, либо какую-то государственную или личную тайну… тем более, когда перед тобой сам Председатель КГБ. Пусть бывший… Для КГБ! Для истории же он всегда настоящий!

Итак, на вопрос «А что Вы знаете о судьбе пропавшего летчика Л. H. Хрущева — старшего сына Н. С. Хрущева?» в ответ я услышал сбивчивый рассказ, почти дословно сообщающий следующее.

— Я-я-я… Вы понимаете? Я думаю, что это все… э-э-э… выдумка! Это все… он (Хрущев, — НАД.) мне о нем рассказывал как-то… специально о Леониде… еще, по-моему, когда я работал в Киеве. Он говорил, что хулиганистый парень был, и Нина Петровна (вторая жена Н. С. Хрущева и мачеха Леонида, — НАД.) с ним возилась… И он так и преподносил, что они погибли с сыном Микояна почти в одно время. Тот был летчик, и этот был летчик. И что, дескать, до войны (а там, в Киеве, был такой висячий мост через Днепр) он под мостом на руках перебирался по этим… э-э-э… вантам (ванты — стальные тросы, на основании которых держится висячий мост) туда… (видимо, имеется в виду другой берег, — НАД.). Это вызывало… там… и прочее, но никогда… и уже, когда в КГБ я работал… Во-первых, никогда слух не доходил о том… ну, этот слух, который потом появился, что якобы он попал в плен, что он поручил партизанам его выкрасть, что его потом выкрали, а он пошел к Сталину, а Сталин не простил, сказал, что судите, и его расстреляли, и поэтому он Сталина ненавидел, и поэтому он выступил на XX съезде… Вот такая линия. Ничего подобного! Если б этот слух дошел до нас, я бы поручил разобраться: так ли было с Леонидом или нет…

— То есть в Ваше время этого слуха еще не было?

— И не было, и никто не заикался о том, что вот такое было с Леонидом. Считали, что он погиб в бою. И потом… вот… где-то уже… понимаете… подождите… где-то я уже слышал… Какое-то было расследование… не то Николаев вот этот вел расследование, что по НТВ ведет, или кто-то еще (вероятно, имеется в виду телепрограмма Шкловского «Как это было», — НАД). И все же пришли к выводу, что он погиб в бою. И всё на этом…

— А вот генерал КГБ Докучаев в своей книге 1996 года «Москва — Кремль — Охрана» говорит, что в кругу приближенных лиц незадолго до XX съезда Н. С. Хрущев якобы сказал: «Ленин, в свое время, отомстил царской семье за брата, а я отомщу Сталину, пусть мертвому, за сына…»

— Да Докучаев вот здесь рядом живет. Это бывший замначальника 9-го Управления. Да нет… Во-первых, Докучаев во времена Хрущева не был замом начальника 9-го Управления. Потом был…

— Но Докучаев это, видимо, где-то мог слышать…

— Да ну! Ничего подобного. Это исключается.

— Тем не менее книга вышла…

— Ну… я не знаю.

— Еще есть генерал КГБ Удилов. Он тоже официально заявляет, что по его данным было даже заседание Политбюро по этому вопросу, и на нем выступали Щербаков, Берия, Молотов, Каганович и т. д. И вот еще что пишет Феликс Чуев. Знали Чуева?

— Да!

— Так вот Чуев в одной из своих книг говорит, что у него на магнитофонной пленке есть слова Молотова, подтверждающие расстрел за измену Родине.

— Не знаю, где это может быть? Чуев вот такой том о Молотове выпустил. В нем все, что Молотов ему говорил! И нигде и… и… и не заикнулся Молотов… (Это не так. См. журнал «Мужество», № 4. 1990 г., стр. 121. — НАД.)

— А скажите тогда, где и как можно все это проверить? Может быть, в архивах Германии могут быть на этот счет какие-то данные о военнопленных?

— Черт его знает… Я не думаю, что у них, хоть немцы люди и пунктуальные и, понимаете, очень дотошные, что-то может на этот счет сохраниться. Тем более, если подтверждается слух, что партизаны его выкрали, то он, может, у них нигде и не проходил…

— Короче, Вы в этом вопросе не информированы?

— Не информирован. И я убежден, что этого не было.

— Да? А что же идут разговоры, что Н. С. Хрущев уничтожал документы в связи с этим (в том числе, видимо, и в ГДР)…