Кровь тайны - Энтони Марк - Страница 98

Грейс содрогнулась.

— Тролли?

— Не волнуйся, Грейс. — Бельтан усмехнулся. — Я уверен, что это лишь легенда.

— Как волшебный меч, например?

Бельтан топнул сапогом.

— Пошли, а то окончательно замерзнем.

Теперь, когда путешественники покинули корабль, у них появилась цель, и рыцарь стал больше похож на самого себя. Да и Вани, казалось, забыла о проблемах, которые ее тревожили.

— Я пойду первой, — заявила т'гол. — Бельтан, ты будешь охранять наши тылы.

Грейс ожидала, что Бельтан начнет спорить, но рыцарь лишь кивнул.

Плотной группой они прошли по причалу к стенам города: впереди Вани, затем Синдар, Фолкен и Грейс; замыкал шествие Бельтан. Впрочем, предосторожности показались Грейс напрасными. Вокруг не было видно ни одной живой души, если не считать их самих и чаек, которые резвились в небе, словно призраки.

Городские ворота стояли открытыми, но даже если бы они оказались закрыты, попасть в город не составляло никакого труда. Толстые железные прутья порыжели от ржавчины — бесчисленные годы воздействия соли и воды сделали свое дело. Бельтан сжал один из прутьев, и он хрустнул у него в руке. Рыцарь отбросил кусок железного прута в сторону, и они вошли в город.

Перед ними лежала совершенно безлюдная улица, по обеим сторонам стояли высеченные из камня дома. Толстые стены, узкие окна, низкие, приземистые двери — чтобы впускать внутрь поменьше холодного воздуха. Однако деревянные ставни и двери превратились в груды щепок. Бельтан заглянул в один из домов и вернулся, покачивая головой. Никого.

Они шли дальше, мимо других пустых домов, безмолвных башен и голых площадей. Грейс заглянула в несколько окон и увидела железные кастрюли на цепях над очагами, потускневшую серебряную посуду на каменных полках, словно тщательно сохраняемое наследство. Куда бы ни делись обитатели города, они не взяли с собой вещи.

Путешественники подошли к колодцу. Вылившаяся из него вода замерзла, образовав фантастическую скульптуру изо льда. Однако они так и не встретили ни людей, ни животных, не видели даже костей. Город был не просто мертв; создавалось впечатление, что он никогда не был живым.

— Что здесь произошло? — спросила Грейс, осмелившись нарушить тишину. — Они с кем-то воевали?

Бельтан покачал головой.

— Нет, война тут ни при чем. Даже если бы она закончилась много лет назад, обязательно остались бы следы. Сломанные вещи, почерневшие от пожаров дома. И кости.

— Но здесь все сделано из камня, — заметил Фолкен. — А камень не горит. Да и животные могли растащить кости. Не могу себе представить, чтобы этот город пал, не оказав сопротивления. Я слышал, что когда-то здесь жила тысяча вульгримов, а история не знала столь же яростных, могучих и бесстрашных солдат, как воины-волки Торингарта.

Вани скрестила руки на груди.

— Нет, Бельтан прав. Город умер не насильственной смертью.

Грейс стиснула зубы, чтобы они не стучали. Почему-то слова Вани испугали ее даже больше, чем рассуждения о войне. Город можно покорить, а жителей убить; такое Грейс могла себе представить. Но население большого города не исчезает без следа.

Они подошли к перекрестку. Грейс посмотрела на Синдара.

— Куда нам идти дальше?

Синдар пожал плечами.

— Эльф сказал, что я должен следовать за вами.

— Так я и думала, — вздохнув, сказала Грейс. — Фолкен, ты имеешь представление, где искать меч?

— Вчера я еще раз пролистал книгу.

Он вытащил из под плаща маленький томик, который Грейс нашла в библиотеке университета Тарраса. Фолкен открыл книгу, несколько мгновений смотрел на запись, которую мог сделать только Тревис, а потом прочитал вслух отрывок в самом конце:

— «Так пилигрим добрался до башни Ур-Торина, и его душу наполнила радость — ведь он увидел, что осколки легендарного меча Фелльринг никто не прятал, они выставлены так, что на них может взглянуть каждый и вспомнить лорда Ультера, последнего владельца клинка и величайшего из наших королей».

Грейс пожевала губу, пытаясь понять, что значат эти слова.

— Ты что-нибудь понял, Фолкен?

— Я не уверен. — Бард спрятал книгу под плащ. — Но автор — кем бы он ни был — упоминает, что он направился в башню Ур-Торин, а не в город. Я думаю, он имел в виду главную цитадель.

Фолкен показал на огромную массивную башню, построенную на вершине скалы, возвышавшейся над городом.

— А вдруг осколки куда-нибудь перенесли? — предположил Бельтан. — Может быть, жители города взяли их с собой, когда уходили.

— Если они ушли, — негромко проговорила Грейс.

Она не собиралась произносить эти слова вслух — в них не было никакого смысла. Если люди не покинули город, то куда же они исчезли?

Вани зашагала по улице, ведущей к центру города. Грейс с трудом удалось подавить рвущийся из груди крик, ей пришлось стиснуть зубы, чтобы удержать его. Пустые, безмолвные улицы наводили на нее ужас.

Они прошли мимо брошенных домов, окна которых смотрели на них, словно мертвые глаза. Поднялись по широкой лестнице почти в сотню ступеней. К тому времени, когда добрались до самого верха, Грейс начала задыхаться, холодный воздух обжигал легкие. Она закашлялась, .и горло наполнил вкус железа.

Во многих отношениях главная цитадель Ур-Торина напомнила Грейс центральную башню Кейлавера. Высокая, приземистая, с квадратом в основании, построена из того же серого камня, с бесчисленными узкими оконцами. Однако над башней замка Кейлавер развевались синие знамена, а цитадель Ур-Торина, как и все городские шпили, украшали четыре каменных рога. Только здесь они были больше, а их изогнутые концы напоминали когти.

— Драконы, — сказал Синдар. — Рога помешают драконам приземлиться на башни.

Должно быть, он заметил, как она с удивлением разглядывает башню. Фолкен пристально посмотрел на Синдара.

— Кажется, вы сказали, что ничего не можете вспомнить. Синдар в ответ лишь улыбнулся.

— Я не знаю, как меня зовут и откуда я пришел. Но мне известно, что небо голубое, огонь обжигает, а лед холодный. И я знаю, что клыки сделаны для того, чтобы отвадить драконов.

— Вполне возможно, — сказал Фолкен, хотя его не убедили слова Синдара. — Ур-Торин древний город — почти такой же древний, как Таррас. Наверное, в те времена на севере обитало немало драконов.

Бельтан прикрыл глаза рукой.

— Кажется, за нами никто не следит.

— Тогда давайте войдем, — предложила Вани. — Проклятый холод меня доконает.

Как и главные ворота города, железная дверь, ведущая в цитадель, давно проржавела, но Фолкен с Бельтаном сумели приоткрыть ее настолько, что друзья проскользнули внутрь, хотя у Синдара это не вызвало особого энтузиазма. Грейс даже пришлось его уговаривать. Наконец он последовал за ними, стараясь не касаться железа.

К сожалению для Вани с ее привычкой к южному климату — как и для всех остальных, — внутри цитадели оказалось еще холоднее. Толстые каменные стены не удерживали тепло. Грейс сразу же почувствовала отвратительный запах и вспомнила о долгих часах, проведенных в морге, где располагалась анатомическая лаборатория.

Как и в городе, в цитадели было пусто. Пол устилали остатки сгнившей мебели и обрывки гобеленов — серых и тонких, как паутина, свисавшая с потолка. Они пересекли широкий коридор, направляясь к центральной части башни, и остановились перед закрытыми железными дверями.

Двери не успели проржаветь, и открыть их оказалось совсем не так легко, как наружные ворота. Грейс и Бельтан ухватились за железную ручку левой створки, Фолкен и Вани — за ручку правой, и после отчаянных усилий им удалось их распахнуть. Наружу вырвался холодный воздух, по всей цитадели прокатился грохот.

Грейс первой вошла внутрь. У нее мелькнула мысль, что следовало пропустить вперед Вани, дабы проверить, не поджидает ли их там какая-нибудь опасность, но откуда-то у нее появилось чувство, что вести их маленький отряд должна именно она. В конце концов, она же наследница Ультера.

Два ряда колонн, обработанных так, что они походили на деревья, шли одинаковыми ровными рядами, их каменные ветви переплетались высоко над головами друзей, образуя потолок. Сквозь узкие прорези окон внутрь падали лучи солнечного света, крошечные кристаллики льда, потревоженные открывшимися дверями, плясали, мерцая, в лучах. Пол покрывал толстый слой инея, напоминающего белый мох. Он хрустел под ногами, превращаясь в пыль.