Врата зимы - Энтони Марк - Страница 94

Ответ пришел незамедлительно, Эйрин все стало ясно, она еле сдерживалась, чтобы не зарыдать. Иволейна была колдуньей, королевой и — скрывая это от всех — матерью. Более того, именно она приобщила Эйрин к тайнам Паутины Жизни. Сейчас она перестала быть и той, и другой, и третьей.

Эйрин захлестнуло отчаяние. Если сломалась такая сильная женщина, как Иволейна, то на что надеяться им с Лирит?

Лирит нагнулась и закрыла мертвой королеве глаза. Затем поцеловала ее в холодный лоб.

— Прощай, сестра!

Из коридора донеслись тяжелые звуки шагов.

— Нам нужно идти, — мягко произнес Сарет. — Король непременно захочет поговорить с нами.

Он был прав. Через час они поговорили с Бореасом в его опочивальне, правда, очень коротко. Король попросил описать ему, в каком состоянии они обнаружили Иволейну. Он слушал их молча, не вставая с кресла, устремив взгляд на огонь в камине. Когда Эйрин принялась рассказывать о своих подозрениях в отношении Шемаль, король сделал жест, означающий просьбу прекратить рассказ, и отпустил обеих девушек.

Эйрин на мгновение задержалась у дверей.

— Ваше величество, — проговорила девушка охрипшим от рыданий голосом. — Может быть, вы отложите поход на север, чтобы мы успели как положено оплакать усопшую королеву и с почестями проводить в последний путь?

Бореас продолжал смотреть на огонь.

— Очень многие расстанутся с жизнью еще до того, как настанет конец света. Лучше подождать и оплакать их всех. Я выступаю завтра.

Эйрин выскользнула за дверь.

— Я не понимаю, — сказал Сарет, когда они втроем зашагали по коридору, — почему король не желает узнать, кто убил Иволейну?

— Вряд ли он этого не хочет. Но даже если он узнает имя убийцы, разве это заставит его изменить свое намерение? Не верю в это, — покачала головой Лирит.

— Наверное, ты права, — согласилась Эйрин, хотя имела основания сомневаться в словах подруги.

Она-то, пожалуй, знала короля лучше других. Хотя Бореас предпочитал размышлениям действия, глупцом он не был. Она не могла даже допустить, что он не захотел бы узнать интересующие его сведения.

А это означает, что ему уже известно, кто лишил жизни королеву Иволейну. Но откуда?

Этого Эйрин не знала.

— Нам непременно следует поговорить с Теравианом. Иволейна пыталась убить принца, думая, что тем самым спасет его. Но теперь она мертва, а Шемаль где-то недалеко от замка. Как знать, может быть, она сейчас прячется в одной из ближайших комнат. Нужно предупредить Теравиана, что его жизнь в смертельной опасности.

Когда девушки оказались возле спальни принца, они обнаружили, что дверь в нее охраняет сай'эль Аджир, отказавшийся впустить их в комнату. После второго покушения на Теравиана к нему больше никого не пускали.

— Вы не понимаете, милорд! — заявила Эйрин, чувствуя, что ей едва удается сдержать гнев. — Нам обязательно нужно увидеть принца. Мы должны сообщить ему о том, что… — Она вовремя прикусила язык. Как Аджир отнесется к ее словам о том, что в замке прячется зловещая некромантка? — … Я хочу поговорить с ним перед отъездом.

— Вы сможете поговорить с его высочеством завтра, — ответил Аджир, — до того, как он выступит вместе с воинами в поход.

Нет, это не пойдет. Завтра будет слишком поздно. Если Шемаль смогла незамеченной проникнуть в охраняемую темницу, то что помешает ей тайком проскользнуть в спальню принца?

— Прошу вас, милорд! Мы с Саретом можем подождать в коридоре, но разве вы откажете леди Эйрин повидаться с принцем? Какую угрозу она может представлять для жизни его высочества? — обратилась к неумолимому высокородному стражу Лирит. — Не забывайте, она будущая супруга принца!

Смуглое лицо Аджира сохраняло прежнее высокомерное и упрямое выражение.

— Все так, миледи, но в то же время не так. Разве не вы совсем недавно уверяли нас, что королева Иволейна, при дворе которой воспитывался принц, не может представлять угрозы для его жизни? Нижайше простите меня — я знаю о чувствах, которые вы питаете к его высочеству, но не смею пропустить к принцу никого из вас. У меня приказ.

— Чей приказ? — поинтересовался Сарет. — Его величества короля?

Аджир скрестил на груди мускулистые руки.

— Я выразился достаточно ясно. Сегодня ночью никто не войдет в спальню принца! — На его суровом лице мелькнула улыбка. — Никто, кроме одного человека, да и то только по воле самого Ватриса!

Девушки еще в течение нескольких минут умоляли его, однако южанин оставался непреклонен.

— Все это очень странно, — пробормотала Лирит, разливая по кубкам вино, когда они вернулись в ее покои.

Эйрин дрожащими руками приняла кубок. День сегодня выдался на редкость неудачный. И в то же время что-то подсказывало ей, что в самое ближайшее время их еще ждут какие-то сюрпризы.

— Очень странно, — повторил Сарет. Прикоснувшись к раненой щеке, он моргнул и сделал глоток вина. — Упорство Аджира, стоящего на охране жизни принца, достойно восхищения, но все-таки чей же приказ он выполняет с таким рвением? Имени Его величества он так и не назвал.

Эйрин также отпила из кубка.

— Вы заметили одну особенность в его словах? Никто не будет допущен к принцу, кроме одного человека. Интересно, о ком же он говорил?

Аирит устало опустилась в кресло.

— Представления не имею. Скорее всего это связано с воинами. Ведь Аджир упомянул имя Ватриса.

— Я, пожалуй, попытаюсь кое-кого расспросить, — сказал Сарет, отставляя в сторону кубок. — Здесь, в замке, я познакомился с некоторыми воинами Ватриса. Пара человек у меня в долгу.

— Неужели? — удивилась Аирит.

— Скажем так, в игре в кости я оказался более удачлив, — лукаво улыбнулся морниш.

— Тебе повезло, что я не видела, как ты играешь в азартные игры, — проворчала Лирит. — При проигрыше теряешь золото, при выигрыше — можешь получить от проигравшего кинжал в спину.

— Я обязательно буду осторожен, — пообещал Сарет и направился к дверям.

Эйрин и Лирит остались вдвоем, молча устремив взгляд на огонь в очаге. Необходимости в разговорах не было, обе были потрясены смертью королевы Иволейны.

Некоторое время спустя Эйрин вспомнила, что настала пора ужина, на который сейчас все собрались в главном зале. Она знала, что ей нужно тоже пойти туда, потому что это последняя возможность разделить трапезу с королем, который завтра выступает в поход. Однако аппетита у девушки не было, и она никак не могла отделаться от ощущения, что еще до того, как воины завтра покинут замок, случится что-то страшное. Эйрин стала вглядываться в пляшущие языки пламени, надеясь увидеть в них то, что должно свершиться, как это обычно удавалось Лирит. Все ее усилия оказались тщетны.

Услышав звук открывающейся двери, она подняла голову, вошел Сарет и сразу же устремился к огню. На лице его было написано какое-то странное выражение.

— Что случилось? — спросила Лирит, выпрямляясь в кресле. — Ты что-то узнал?

Морниш секунду помедлил, а затем кивнул.

— Я знаю, кому будет дозволено сегодня ночью войти в опочивальню принца. Не знаю точно, но представляю, что это за личность.

Эйрин нахмурилась.

— Что ты хочешь сказать, Сарет? Выражайся точнее!

Сарет стал неловко переминаться с ноги на ногу.

— Знаешь, Лирит, наверное, мне следовало сначала тебе сказать об этом, но…

— Я уверена — то, что ты хотел бы сказать, предназначается и для ушей Эйрин! — строго сказала Лирит.

Морниш проглотил застрявший в горле комок и кивнул.

— Я кое-что выяснил у одного моего знакомого воина, который охраняет вход в главный зал. Он родом из Ал-Амуна, так же, как и сай'эль Аджир, и должен мне пару золотых монет. Я пообещал ему простить долг, если он расскажет мне, кого могут пустить к принцу Теравиану сегодня ночью. Он точно не знает, но кое-что ему все-таки известно, я бы сказал, известно достаточно.

— Ну, так кто это? — нетерпеливо спросила Эйрин.

Сарет замешкался, с трудом подбирая слова: