В конце сезона туманов - Ла Гума Алекс - Страница 31

Бейкс пришел к доктору лишь на следующий день, как любой другой пациент, чтобы ни у кого не возникло подозрений. «Ходячий больной», — невесело думал он. Он не обратился в пункт «скорой помощи», который столько раз видел в рекламном кинофильме: стоявшие наготове джипы, санитары с носилками, лениво жующие резинку. Потом на экране появлялись титры с именами актеров, и начинался фильм. К концу сеанса пол бывал усыпан ореховой скорлупой и обертками мороженого…

Бейкс очнулся. Мальчишка все так же теребил свой костюмчик, вращая пытливыми глазенками. Его мать с брезгливой миной бросала на Бейкса взгляды, браня при этом ребенка за то, что он сосет палец. Она так и впилась в осунувшееся лицо, потускневшие медно-карие глаза, оттопыренную верхнюю губу, заметила темное пятно засохшей крови на манжете рубахи. У нее не осталось сомнений, что это какой-то негодяй, отпетый тип. Видать, пырнули ножом в пьяной драке.

Не мог же он врываться к доктору среди ночи. Кроме того, Бейкс не знал его домашнего адреса. Доктор несколько лет назад сделал добровольный взнос в кассу организации. Бейкс и еще один товарищ приходили за деньгами сюда, в клинику. В те времена можно было смело полагаться на сочувствующих. Однако с уходом движения в подполье доктор мог измениться. Придется рискнуть, выдумать какое-то объяснение. Среди бедных людей увечья в конце недели — столь же заурядное явление, как, скажем, протекающая кровля. Рана болела все сильней, Бейкс едва сдерживал нетерпение.

Старик уснул, губы у него продолжали трястись. Дама все отчитывала ребенка, пугая его разными болезнями. Она поглядывала на Бейкса с беззвучным вызовом и укоризной.

Наконец дверь отворилась, из кабинета вышел пациент с бутылочкой коричневой жидкости в руках, и смуглая женщина в белом халате позвала:

— Следующий!

Дама вскочила со стула, будто опасаясь, что Бейкс или старик ринутся в кабинет без очереди. Таща за руку упирающегося сына, она устремилась вслед за сестрой. Дремлющий старик покачивался на стуле. Кругляшок света на стене все уменьшался. Вошел новый пациент, огляделся с порога и с достоинством прошествовал к свободному стулу.

Бейксу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он предстал перед доктором.

— О, мистер… Бенджамен, не так ли? — Доктор весело поглядывал сквозь роговые очки, вертя в руках стетоскоп. Бейкс скользнул взглядом по скамье с привязными ремнями — точь-в-точь средневековая дыба, — по стеклянным ящичкам с наводящими страх иглами и шприцами, по сосудам с притертой пробкой. В них, наверно, хранятся яды. Толстый коротышка с желтоватым лицом, в накрахмаленном белом халате светился добротой. Задорные глаза за круглыми стеклами смотрели спокойно и безмятежно. За долгие годы практики он научился одним своим видом внушать уверенность больным.

— Бейкс, моя фамилия Бейкс. — Немудрено, что доктор ошибся. Имена нынче меняют не реже сорочек.

— Конечно, — подхватил доктор. — Бейкс. Вы однажды были у меня. И кажется, не по поводу своего здоровья. Теперь я вспомнил.

Он показал Бейксу на стул и обратился к темнокожей сестре:

— Не ищите, на этого пациента не заводилась карточка.

Бейкс сел, и сестра расстегнула пиджак. Подлетел доктор, от него запахло табаком и эфиром.

— Гм-гм, где это вас угораздило?

Сестра обрезала ножницами рукав рубашки, он упал в подставленную корзину, как слинявшая змеиная кожа. Бейкс зажмурился, чтобы не видеть раны.

— Гм, глубокий порез, — с улыбкой продолжал доктор. — Сестра, придется наложить швы. Но сначала промойте.

— Несчастный случай, — начал было Бейкс, но ему тут же заткнули рот термометром. Сестра легкими и точными движениями промывала рану. Когда термометр вынули, Бейкс сказал — Нельзя ли, доктор, переговорить с вами с глазу на глаз?

— Конечно, мистер Бейкс. Как только управимся с вашей рукой, идет? — Он помахал в воздухе мотком хирургической нити. — Что вы поделывали все это время?

Доктор не дал Бейксу времени придумать ответ, тут же добавив:

— Если вам тяжело говорить, не отвечайте? Голова, поди, трещит, а?

Он бросил сестре:

— Вон как рвануло, с мясом… Местную анестезию!

— Это ночью случилось. Не мог найти врача.

— Ничего страшного. Не идти же было в «скорую помощь», к этим бюрократам, верно? — Он все время улыбался, глаза за стеклами очков смотрели как-то по-птичьи. Сестра действовала умело. В отличие от доктора она благоухала косметикой и духами.

— Ну вот и все! — воскликнул доктор, умываясь над раковиной в углу. Сестра убирала инструменты. Вернувшись к Бейксу с полотенцем в руках, доктор спросил с лучистой улыбкой:

— Нет такого ощущения, будто рука затекла? Это от наркоза. Я дам вам таблетки на случай, если поднимется температура. Несколько дней придется посидеть дома. — Доктор повернулся к сестре. — Вскипятите-ка нам чайку.

Сестра ушла на другую половину дома, а доктор присел за письменный стол, улыбаясь Бейксу поверх ящичков с историями болезней, бланков для рецептов, аппарата для измерения кровяного давления.

— Вы обязаны сообщать в полицию о несчастных случаях? — спросил Бейкс, желая оградить доктора от возможных неприятностей. Рука была как чужая.

— Обычно я это делаю. — Он протянул Бейксу раскрытый портсигар и зажигалку. Оба закурили, дым заслонил их друг от друга.

— Вот как все произошло, — пустился в объяснения Бейкс, но доктор, разогнав дым пухлой ладошкой, закричал в образовавшийся просвет:

— Мистер Бейкс, я могу отличить огнестрельную рану от других, даже если задета только мякоть, хотя ко мне с такими ранениями обращаются не часто. Полиция?

Бейкс кивнул.

— Я так и думал! В стране творится что-то — это ясно каждому. По закону я обязан сообщать о подозрительных ранах, ну и так далее.

— И вы подчинитесь закону?

Доктор стряхнул пепел с сигареты и подошел к Бейксу.

— Лишь те законы обязательны для граждан, в обсуждении которых им позволили принять участие. Если законы нам навязаны, тогда совсем другое дело… — Он помолчал и снова опустился в кресло. — Но даже в том случае, когда не участвуешь в принятии закона, необходимо спросить себя: кого этот закон защищает? Если он карает преступника, убийцу, насильника, я на стороне правосудия. Но если закон несправедлив, преследует тех, кто борется за справедливость, — я не обязан поддерживать его. Власти поставили нас перед необходимостью такого подхода. В нашей стране что-то происходит, мистер Бейкс. Находятся смельчаки, бросающие вызов царящему всюду произволу. Может, и я ждал случая внести свою скромную лепту.

На его лице засверкала торжествующая улыбка. Казалось, доктор давно вынашивал эту проповедь.

— Ну вот, я облегчил душу, теперь не грех и подкрепиться. Сейчас нам принесут чай. Извините, что заставил вас выслушивать мои инфантильные рассуждения.

— Доктор, вы идете на риск, мы умеем ценить это.

— Риск? — ухмыльнулся доктор. — Может быть. Я вспомнил молодость. В студенческие годы мы обожали подобные приключения.

Он стремительно встал и, обогнув стол, подошел к шкафу.

— Позвольте мне оказать вам еще одну небольшую услугу…

На багровом небе за домами предместья медленно догорал поздний закат. Над городом вспыхнуло неоновое зарево, как пожар после воздушного налета. У кассы кинотеатра для цветных выстроилась очередь, на кромке тротуара сидел пьяный. В субботу вечером все отправляются в кино, это время веселья и развлечений.

«Заявление шефа безопасности по поводу листовок», — кричали заголовки вечерней газеты. Бейкс купил ее у мальчишки в грязной майке. Он прошагал мимо очереди у кассы и поравнялся со входом, где на треножнике был выставлен плакатик: «Для детей до шестнадцати лет и цветных». В мешковатом твидовом пиджаке Бейкс ничем не отличался от других молодых людей, слонявшихся у кинотеатра. Этот пиджак дал ему доктор.

— Жена собирает одежду для благотворительных базаров, — объяснил доктор, доставая пиджак из шкафа и размахивая им, как матадор мулетой. — Вам он будет почти впору. Один из пациентов привез его жене, берите — никто не хватится.