Застава - Крупеникова Ирина - Страница 146

– Абонент не отвечает или временно недоступен… – пояснил приятный женский голос в динамике аппарата.

Лис вздрогнул от неожиданности и поспешно сбросил вызов.

– Ворон, – он рискнул обратиться к брату и осёкся.

Горячий взгляд глубоко вонзился в бледное, но живое лицо близнеца.

– Дышит, – выговорил юноша.

Как реагировать на открытие, он пока не знал. Но отчётливо слышал теперь, что воздух равномерно поступает в лёгкие Тура и два сердца медленно, но чётко, отсчитывают привычный ритм.

Тур вздрогнул и глубоко вздохнул. Ворон сжал руку брата и прикрыл глаза. Тур непонимающе огляделся, ибо не испытал печально знакомых ощущений после возвращения информации в материальную ипостась.

– Что ты сделал, близняшка? – прошептал он.

Ворон устало осел, подтянул к груди колено и таким образом устроился на полу перед братом.

– Помнишь гадюку вчера на берегу? – откликнулся он и, прищурясь, посмотрел на Тура снизу вверх. – Она обвила наши запястья, и я ощутил твоё тепло на руке, как своё в глазах. Сейчас возникла хорошая идея. Эксперимент увенчался успехом.

– Ты жил за двоих! – ахнул Лис. Восторгу его не было границ. – Ворон!

– Да, малыш, – коротко подтвердил старший брат и обратился к близнецу. – Как себя чувствуешь?

– Как нас обоих, – ответил Тур. – Пора заняться делом.

Он легко встал из кресла и протянул Ворону руку.

– Я видел Марину Николаевну только внутри помещения, – предупредил Лис.

– Мы видели всё, что требуется, – успокоил его Ворон.

План действий, который Тур и Ворон представили младшему брату, казался безупречен. Место, где держали заложницу, представляло собой строящийся коттедж на правом берегу Тверцы. Дорога туда заняла бы сорок-пятьдесят минут: сначала по трассе Москва-Петербург, а затем, согласно карте, по вполне приличному шоссе. Рядом с частными владениями располагалась небольшая деревня. Следовательно, стрельба и шум были не выгодны похитителям. Ограда вокруг строительства выглядела хлипкой, что позволяло с лёгкостью проникнуть на чужую территорию. Помещение, служившее тюремной камерой, напоминало комнату для рабочих и располагалось на первом этаже. Тур, изучивший строение более детально, нежели Ворон, утверждал, что каптёрка является частью большого гаража и отгорожена от него лишь грубыми досками. Кроме Марины в доме находились долговязый парень лет тридцати, которого Лис видел глазами братьев, и, по словам Ворона, ещё один тип уголовной наружности.

– А что если к вечеру прикатит ещё кто-нибудь? – осторожно уточнил Лис, выслушав оптимистический прогноз по поводу беспроблемной разборки с охраной.

– Значит, нейтрализуем чуть больше народу, – пожал плечами Ворон.

– А если?..

– Лис, средь бела дня вламываться в уголовный притон разумно на БТР в сопровождении отряда омоновцев, – перебил Тур. – В нашем случае допустимо только тихое тайное проникновение под прикрытием реки и ночи.

– Какой реки? – ахнул юноша.

– Реки Тверцы, – пояснил Ворон. – Заедем на левый берег через Кулицкую и Рагодино. Мы были там на пикнике с Мариной. Помнишь? Оставим машину в лесу, переправимся через реку вброд до острова, затем вплавь, заберём Марину и тем же ходом назад. Пусть гоняются по шоссе за призраками. Мы будем уже с другой стороны.

– Братцы, – Лис страдальчески посмотрел на братьев, – давайте и я с вами, а? Останусь в машине для страховки.

– А Оля? И последняя угроза Пятницы? – напомнил Тур. – Ты можешь предположить наверняка, на кого она направит удар, чтобы мы возненавидели белый свет?

– Кроме того, за нашим домом наверняка следят, – вставил Ворон. – Наш отъезд прикроет Дед, а ваша с Олей задача – делать вид, будто тут кипит бурная деятельность.

Несмотря на кропотливые приготовления к дерзкой операции, время тащилось до безобразия медленно. «Как в Переходе», – подумал Лис, наблюдавший за Вороном, который битый час копался в капоте «шестёрки». Полозовы решили задействовать «Жигули», ибо посчитали БМВ слишком узнаваемым и слишком приметным на деревенских дорогах.

Оля тем временем молча помогала Туру собирать аптечку. Стерильные пакеты, обезболивающее, упаковку шприцов и прочие инструменты она пережила тихим вздохом. Но когда доктор Полозов достал из шкафа коробку с ампулами и отложил несколько штук, рискнула спросить.

– Реланиум? Всеволод Васильевич, а это зачем?

– На всякий случай. Освобождённые заложники, бывает, неадекватно оценивают обстановку.

– Но реланиум – сильное успокоительное.

– Именно, коллега. Мне не понравилось состояние Марины Николаевны, когда я… видел её утром. Трудно объяснить столь глубокий шок.

Оля опустила глаза.

– Когда я была девчонкой, со мной такой случай произошёл, – начала она. – Мы с папой в лесу играли в прятки. И я забралась на старое дерево. Он меня нашёл, конечно, а я разыгралась и полезла выше. Он мне снизу кричал, а я даже не поняла, что он перепугался. А потом он сказал в сердцах: ты как кавалерийская лошадь – знать не знаешь, куда несёшься. В его представлении я двадцать раз грохнуться могла, хотя сама этого не заметила. А взрослый лучше чувствует опасность, иногда даже преувеличивает её. Мне кажется, с Мариной Николаевной так и получилось. Она ведь не только за себя боится, но и за вас и за Владимира Васильевича.

Тур не мог не улыбнуться, окружённый столь заботливой рассудительностью.

– Надеюсь, ты права, Оля, – он посмотрел в пустоту, будто хотел разглядеть что-то сквозь реальное и информационное пространство, и добавил еле слышно. – Надеюсь.

За глухой завесой дождевых туч едва-едва проглядывал тонкий отблеск убывающей луны. Мгла перемешала тени кустарника, высокой травы, кривых одиночек-сосен и людей, бесшумно взбиравшихся на береговой склон.

Бери правее, – движением тела предупредил Ворон.

Влажная взвесь, окружавшая притаившихся лазутчиков, превратилась в мелкий сыпучий дождь. Тур посмотрел на небо с благодарностью: очень кстати.

К забору подобрались ползком. Ворон достал из-за ремня монтажку и быстро оторвал от каркаса две кривые доски. Брат выпрямил четыре пальца. Ворон повёл бровью: зачем? Губы Тура шевельнулись: «Марина». Ворон кивнул и возобновил операцию.

За оградой начиналась настоящая строительная площадка. Битый кирпич, свалка горбыля, месиво из глины и песка, кучи мусора – всё норовило так или иначе подвернуться под ноги, заскрипеть, шаркнуть и завизжать. Ворон с силой зажмурился, однако видеть в темноте лучше не стал. Более того, едва не налетел на грабли, забытые возле глухой кирпичной стены. Придержав рукой прыткий инструмент, он попробовал на прочность кирпичи и отрицательно поморщился. Гараж построили капитально.

Тур прислушался. В недрах строения присутствовал некий звуковой фон, но выделить отдельные звуки ему не удалось.

Телевизор? – беззвучно предположил он.

Лиса бы сюда! – горькая усмешка скользнула по губам Ворона.

Со всеми предосторожностями братья приблизились к фасаду. Тур выглянул за угол. Площадка перед домом казалась значительно чище, чем строительные задворки. В темноте просматривались основные ворота, судя по всему запертые, к гаражу тянулась утрамбованная насыпь из гравия, а в большой луже перед недостроенным крыльцом отражался голубоватый свет, мерцавший в окне.

Ворон осторожно подсветил циферблат электронных часов. Час сорок. Но кто-то из сторожей не спал.

Один? Двое? – Ворон вопросительно загнул пальцы.

Тур пожал плечом, показал на фасад, мол, прикрывай, а сам, прижимаясь к стене, двинулся к воротам гаража. Ладонь, скользившая по мокрому некрашеному металлу, наткнулась на грубый рубец. Тур нащупал приваренную скобу и обрывок проволоки. Замка не было. Он радостно вздохнул.

Ворон сжал кулак, это означало: подожди. Через несколько секунд он приблизился к брату с граблями в руке и хитрой усмешкой под густыми усами: на что-то да сгодятся. Тур быстро размотал проволоку. Створа предупреждающе скрипнула. Ворон отворил её ровно настолько, чтобы в щель мог протиснуться человек, и припёр трофейным инструментом. Подготовив таким образом ещё одну лазейку для бесшумного отступления, братья проникли вовнутрь.