Застава - Крупеникова Ирина - Страница 16

16

– У меня всё нормально, брат. Не звони мне сейчас, – проговорил Тур, хотя понимал, что слова как таковые не дойдут до адресата.

Но Ворон как будто услышал. Сотовый телефон в кармане промолчал.

Вторая сигарета потухла, когда провожающие сели в мрачный автобус. Сделавший дело катафалк развернулся, медленно проехал мимо «шестёрки» и вскоре скрылся из вида. Тур не двигался. От кончиков пальцев к плечам и груди потёк влажный холод. Озноб застрял в спине, сковав тело морозной плёнкой. Остыло лицо. Ветровое стекло заволокло пепельным туманом, и дневной свет в салоне померк. Шелест ветра в юной кроне лохматой ольхи превратился в глухой шорох змеиной чешуи – помнишь?

Древесная гниль. Шкура быка. Стынь кругом. Горячая рука. Примешь? Шаг до черты. Бой против рока. Две гиблых дороги. Одна дорога. Осилишь? Топь и туман. Вой из болот. Два как один. И Переход…

Всеволод Полозов вздрогнул всем телом. Бешено колотилось сердце. Он несколько раз глубоко вдохнул и решился заглянуть в зеркало: белое острое лицо покрыла обильная испарина. Он неуверенно усмехнулся. Ворон выглядел точно так же после первого и единственного посещения кладбища. Это было давно, и с тех пор брат избегал появляться в подобных местах. Тур вроде бы и раньше знал, почему. Теперь знал наверняка.

Но ухабистая колея звала к песчаному холмику с одиноким пластмассовым венком. И Тур тихо сказал сам себе: осилю. Откуда на язык выпало это слово, он постарался не думать. Вышел из автомобиля и направился к могилам, скрывая за размеренной поступью взбунтовавшиеся чувства.

На алюминиевой табличке, криво торчащей в песке, значилось: «Степанова Наталья Ивановна». Даты рождения и смерти автор надписи начертить не потрудился, а лента на венке явно кустарного производства отличалась изумительной лаконичностью: «Нашей Наташке».

Тур оглянулся вокруг. Могильщики удалились на противоположную аллею, посетителей у свежих захоронений не было вовсе, и на высокого подтянутого мужчину в элегантном тёмном плаще некому было обратить внимание.

– Вот и всё, девочка, – негромко произнёс он, обращаясь к могиле. – Пусть твоё тело покоится в мире. А дух…

Перчатки упали на песок, а ладони, вмиг ставшие холодными, будто лёд, опустились на могильный холмик.

– Наталья Степанова. Мы отдаём твоё имя бренной плоти. Навечно. Ты не заложная отныне, ты наш друг. Оставайся с нами как… Кикимора.

Более или менее стройные мысли Туру удалось выудить из сознания, когда «шестёрка» катилась по шоссе в направлении к городу. На рабочем месте он отсутствовал уже пятьдесят минут. Если за это время привезли какого-нибудь бедолагу, и он погибнет, не дождавшись хирурга, занимающегося спасением призраков… Доктор Полозов оборвал силлогизм на коварном «то». Медсестра Лида позвонила бы. Обязательно.

Он вынул сотовый, убедился, что аппарат включён, помедлил и вызвал номер брата.

– Ворон, ты даже представить себе не можешь, какую глупость я только что сморозил, – произнёс он.

На другом конце послышалось напряжённое дыхание.

– Где ты?

– Возвращаюсь в клинику.

– Я еду к тебе!

– Ворон…

В таких ситуациях возражения не принимались. Остановить Ворона сейчас мог разве что всемирный потоп. Тур бросил аппарат на пустое сиденье рядом и покрепче взялся за руль. На сердце стало легче. Что бы там ни было, а телефонный разговор не чета беседе с глазу на глаз.

Заворачивая во двор областной больницы, Всеволод Полозов заметил припаркованный между двумя «скорыми» тёмно-синий БМВ. Запрет на въезд «кроме машин персонала» Владимир Полозов игнорировал всегда.

«150, не меньше, – отметил про себя Тур, оценив время, за которое брат домчался до места встречи. – И под 90 по городу».

– Я спешил, – Ворон предупредил упрёки. – Где тебя носило?

– Я похоронил имя погибшей девочки.

– Та-ак, – выжал из себя Ворон.

Выслушав всё, начиная с описания ощущений на тактильной панели, он прошёлся взад-вперёд перед братом и предложил:

– Давай допускать, что нечто потустороннее завелось около нас. Оставим пока вопросы – почему и как. Займёмся расшифровкой его поступков. Признаю сразу: логику нашей Кикиморы я не понимаю.

– «Нашей Кикиморы», – хмыкнул Тур. – Похоже на семейное помешательство.

– Не исключаю, – глаза Ворона, не скрытые под очками, приобрели холодные тона. – Но нельзя отрицать, что ты что-то чувствовал, я что-то видел, а Лис что-то действительно слышал.

– Это меня и тревожит, – Тур вздохнул и посмотрел на часы. – Мне пора, близняшка. Лису о моих похождениях знать рано.

Ворон козырнул в знак согласия.

* * *

На мраморной лестнице Владимиру Полозову пришлось чуть ли не локтями пробивать себе дорогу сквозь полчища студентов, атакующих храм знаний в преддверье летней сессии. Читательский билет при входе с него уже не требовали, поскольку вся библиотека, включая вневедомственную охрану, знала в лицо двух обожателей сотрудницы библиографического отдела.

– Привет.

Марина, поглощённая разбором карточек в каталоге, вздрогнула.

– О, какой сюрприз. Влад.

Он улыбнулся. Не было случая, чтобы женщина перепутала близнецов.

– Как у вас дела? – в вопросе не прозвучало ни тени «дежурности».

– В целом всё в норме. Ты можешь уделить мне несколько минут?

Конечно, она могла. Всегда, с полной отдачей, о чём бы её ни попросили.

Они отошли вглубь зала. Владимир Полозов по привычке присел на подоконник. Так он имел возможность прямо, а не с высоты роста, смотреть на её простое, сухонькое лицо, на крошечные морщинки возле зелёных внимательных глаз, на улыбчивые губы и тонкую шею, где поблёскивали яркие капли янтарных бус.

– Проблема первая. И я к тебе как к профессионалу, – начал он. – Что ты порекомендуешь на тему таможенных документов? Обыскал весь Интернет. Куча общих фраз, своды законов и правил, студенческие поделки, частные рассуждения. А мне бы надо что-нибудь конкретное, точное и простое об оформлении оптовых поставок.

Марина устремила взгляд на лепнину под потолком. Сосредоточенная, она стала ещё очаровательнее, и Владимир Полозов не удержался.

– Женщина-интеллектуал. Что может быть прекраснее!

– Подожди, я думаю, – отозвалась она и подняла указательный палец. Серьёзное выражение сохранилось на лице, но глаза по-юношески смеялись. Наконец, улыбка получила разрешение озарить профессиональный лик. – Кое-что я в фонде помню. Располагайся, сейчас принесу.

– Как ты умудряешься помнить весь фонд?

– Бог с тобой! – теперь она рассмеялась. – Просто я недавно искала литературу по похожему запросу.

Она направилась за книгами, но Владимир Полозов остановил.

– Вторую проблему ты, наверное, разрешишь прямо сейчас. Встречались тебе где-либо материалы о ритуалах захоронения имени умершего человека?

– Влад, я поражаюсь спектру твоих интересов.

– Да это не я, – он решил соврать. – Борис задачку задал. Ну, так как?

– Захоронение имени… – Марина задумалась. – Древний Египет, пожалуй. Имя почившего непременно оставляли в гробнице. Считалось, что имя – Рин – определяет личность, Ка которой отправляется на суд богов. Если Рин умершего умышленно скалывали с камня, это означало, что покойному не оставляли шансов ни на перерождение, ни на вечное блаженство на полях Иалу. Так казнили после смерти неугодных. Иногда даже фараонов.

– Маринушка, ты энциклопедия!

– Не спеши, – она опять подняла указательный палец, – это далеко не всё. Имя так или иначе фигурирует во многих ритуалах. Славяне, например, давали имя мальчику, когда тот выдерживал испытания и завоёвывал право считаться охотником, воином. До испытания мать называла ребёнка детским прозвищем, которое именем не считалось. Соответственно, в похоронном обряде имя воина фигурировало обязательно. В христианстве одно из самых важных таинств – крещение. Это не просто наречение личного имени, как сегодня многие считают. Это принятие веры, приобщение к религии.