Калифорнийская готика - Этчисон Деннис - Страница 25

Зашевелились ветви, но Эдди все еще продолжал смотреть на пустое место.

Ветер проник во двор, как невидимый грабитель: перебрался через забор и устремился к двери, сбив пыль, собравшуюся на траве и листьях. Он швырнул что-то в глаза мальчику, и тот заморгал. Затем протер глаза и заметил на пальцах опилки.

Эдди открыл заднюю дверь, потянулся к выключателю, чтобы включить свет на крыльце, и еще раз оглянулся.

А где дерево?

Когда он был маленьким, отец подвешивал на это дерево качели. Потом, став старше, Эдди лазал по его ветвям. И вот теперь оно куда-то исчезло. На его месте возникла пустота, и от этого двор стал выглядеть еще ужаснее. Неужели она заставила отца спилить его? В следующее мгновение Эдди увидел на земле пилу и машину для измельчения листьев возле гаража. Затем его пронзила мысль, что он уже больше никогда не будет играть здесь.

Ему не хотелось идти дальше кухни, не хотелось встречаться с матерью. Эдди в сомнении постоял возле холодильника, потом потянул на себя дверцу. Остатки рыбной запеканки, батон с изюмом, пакет молока, плавленый сырок. Он схватил сыр и шоколадный батончик, после чего направился к столу, но затем решил, что задерживаться дома не стоит. Оставлю записку, подумал Эдди, рассовывая сырок и шоколад по карманам куртки. На дверце холодильника была магнитная пластинка для удерживания записок, но карандаша нигде не было видно.

Не зажигая света, он прошел в холл.

В доме было тихо, как в склепе. Трудно поверить, но мать забыла запереть дверь, хотя сама ему напоминала постоянно. Они взяли машину отца и даже не стали его дожидаться. «Но я же сказал, что приду, — подумал Эдди. — Она больше мне не верит. Кстати, сколько сейчас времени? Семь? Не так уж и поздно. Могла бы и подождать. На тот случай, если бы я все-таки пошел с ними. Но только я не пошел бы».

Ему показалось, что где-то рядом пролетела птица. Как же она могла залететь в дом? Окна были закрыты. Звуки — нечто похожее на шелест крыльев — доносились из его комнаты.

Мальчик поежился, почувствовав холодок страха, и толкнул дверь. Все — кровать, книжные полки, стол и компьютер — было закрыто полупрозрачной пленкой, как образцы, выставленные на продажу в торговом центре. Окно оставалось полуоткрытым — он сам поднял раму на несколько дюймов, когда уходил, — и теперь по комнате гулял ветерок, поднимая края пленки, гоняя по ней длинные, хлопающие «волны». К нему вернулась злость. Отец пообещал, что покрасит комнату — между прочим, это была ее идея, — но так ничего и не сделал, а она тем не менее заставила его куда-то уехать, бросив все как есть.

"И где же мне теперь спать? Под этим?"

Ну уж нет! Эдди отодвинул пленку, добрался до ящика стола и нащупал карандаш. Затем вышел из комнаты, хлопнув в сердцах дверью, и отправился на кухню. Здесь он написал записку и выскочил на улицу.

"А если бы я сегодня решил посидеть за компьютером? Что бы они на это мне ответили? Сходить в библиотеку?

И вообще, есть хотя бы кому-то дело до того, существую ли я еще на этом свете?"

Что-то шевельнулось.

— Томми?

В ответ лишь зашуршала трава, словно нечто, погребенное в земле, медленно возвращалось к жизни, как в фильме «Чума зомби». Но пока это нечто еще не было готово явить себя окружающему миру.

Эдди огляделся.

Слева негромко поскрипывала, охлаждаясь с наступлением вечера, выпотрошенная ходовая часть «бьюика», справа застыли, в ожидании уткнувшись носами вперед, ряды автомобильных двигателей. Впереди простирался пустырь, заросший густой травой.

— Есть здесь кто-нибудь?

Мальчик ощущал за своей спиной давящий вес тяжелой техники, дрожащие волны тепла от сильно нагревшегося за день металла.

Эдди быстро повернулся, но темная масса плотно сгрудившихся машин не сдвинулась с места. Вместе с ним на автомобильное кладбище пришел ветер, принесший из-за забора запах выхлопных газов, как будто сам город с наступлением темноты выдыхал накопленный за день яд. Воздушное течение проплыло над свалкой. Его нижний, прозрачный поток задержался, чтобы вобрать тепло разбитых машин еще до наступления ночи. Ветер коснулся Эдди, взволновав высокую траву впереди, как невидимую реку, делающую поворот в направлении незримого берега.

Всколыхнулась и трава у дальнего края свалки. Сначала по ней прошлась узкая разделительная полоса. Затем она расширилась и углубилась, образовав нечто вроде тропинки, пройдя между грудами искореженного железа. Тропинка побежала по направлению к Эдди, потом вдруг разделилась на две параллельные черные линии.

Они приближались к нему буквально на глазах.

В следующую секунду он услышал злобный рык.

Эдди поспешно отступил в сторону, но линии поменяли свое направление, как две самонаводящиеся торпеды. Мальчик испуганно прижался к дверце «питербилта». Черные линии снова изменили курс, не упуская из виду цель. Эдди попытался задержать дыхание, но его астма выбрала именно этот, далеко не самый подходящий момент, чтобы напомнить о себе.

У него перехватило горло, и он захрипел.

Где же Рауль? Мог бы и отозвать своих собак. Сейчас... вот-вот...

Эдди вскочил на подножку машины и попытался открыть дверцу кабины, но ее, похоже, заклинило. Он ожесточенно дергал за ручку, пинал помятую металлическую пластину дверцы, но все было напрасно.

Эдди в отчаянии ударил по стеклу, но лишь содрал кожу на костяшках пальцев и едва не свалился с подножки.

В груди горело. Легкие саднило так, будто их пронзили его собственные ребра.

Мальчик сцепил пальцы обеих рук, поднял их над головой и обрушил на ветровое стекло. Стекло моментально побелело от разбежавшихся во все стороны лучиков трещин, но выдержало. В следующий миг Эдди услышал, как клацнули клыки первого налетевшего на машину пса.

Воздух пронзил чей-то свист.

Собаки отступили назад, в траву, не сводя с мальчика злых, горящих в темноте глаз.

— Эдди...

Томми?

Звук легких шагов. Смех.

— Эй, Эд, ты что там делаешь?

Он повернул голову, посмотрел вниз и увидел стоящего рядом с грузовиком Томми. Его друг как-то странно ухмылялся.

— А что ты там делаешь? Эй, осторожнее!..

Собаки сидели, опустившись на задние лапы, тяжело дыша, высунув языки, готовые в любой момент наброситься на жертву.

Томми стоял, небрежно опустив руки, словно не замечая опасного соседства. С его плеча свисала камера.

Рядом с ним стоял кто-то еще. Прежняя незнакомка.

Она наклонилась и потрепала одну из собак по загривку. А потом они с Томми, как какая-нибудь гуляющая по парку парочка, подняли головы.

Эдди сделал глубокий вдох и опустил ногу на землю.

— Кто это свистел?

— Я, — ответила девушка.

Она уже перестала поглаживать блестящий черный мех собаки. Ее свободное платье с распахнутым воротом сливалось со сгущающейся прямо на глазах темнотой. Девушка выпрямилась, и оказалось, что она на пару дюймов выше Томми. Его друг, похоже, не обращал внимания на это неравенство.

— А я думал, что это Рауль, — произнес Эдди.

— Он отправился домой, — сказал Томми и ухмыльнулся. Его губы растянулись, обнажив влажно поблескивающие серебристые скобки на передних зубах. — До самого утра.

— Как вы это сделали? — спросил Эдди, обращаясь к девушке.

— Что сделала?

— Как вы заставили собак остановиться?

— Легко. Я им просто свистнула.

— Точно, — с усмешкой подтвердил Томми. — Ты ведь знаешь, как нужно свистеть. Складываешь трубочкой губы... вот так... и издаешь свист!

Не спускаясь с подножки, Эдди с интересом смотрел на них двоих. Странно, как быстро они спелись! Девушка снова присела, обнажив голые колени и открыв взгляду вырез платья. Наклонившись к собакам, она прошептала что-то прямо в настороженно торчащие уши.

— Дай мне руку.

К кому она обращалась? Мальчики одновременно протянули руки. Девушка взяла себе обе — пальцы у нее были длинные и прохладные — и поднесла к собачьим носам. Эдди ощутил у себя на запястье их горячее дыхание и с трудом удержался от желания отдернуть руку. Собаки вильнули хвостами и убежали.