Стратегия психотерапии - Эриксон Милтон Г. - Страница 112

5. Алексия, проблема, стоящая сама по себе, особняком, тем не менее связана с речью. (Понаблюдайте за движением губ у маленьких детей, когда они читают про себя.) Таким образом, ресторанное меню выполняло двойную цель, так как вызывало необходимость не только говорить, но и читать. (Как рассказывала позже Энн, первый обед в ресторане, заказанный для нее Джейн, которая воспользовалась ее беспомощной речью, алексией, пробудил в ней не только гнев, но и огромное желание отомстить потом Джейн. Это был долгосрочный план, что было уже само по себе ценно.)

Таким образом, расстройство из-за диеты, несмотря на то, что она начала набирать вес, не только пробудило у пациентки смесь самых разнообразных эмоций, но буквально заставило ее занять позицию для выздоровления, исправления ее алексии и афазии.

6. Выбор первой сиделки был просто очень удачным даром судьбы, но он подсказал возможность подбора различных сиделок, каждая из которых постепенно пробуждала к действию различные естественные модели реакций, характерных для Энн. Первая сиделка, быстро понимающая смысл ситуаций и использующая их, одновременно подчиняясь инструкциям автора, буквально, вывела Энн из состояния уныния и полного отчаяния, на место которого пришло огромное желание расстроить сиделку, что означало действовать, а не предаваться безнадежному унынию.

Вторая сиделка была выбрана как средство пробуждения у Энн собственных материнских, покровительственных эмоций. Она очень скучала по своей семье и ухватилась за вторую сиделку как за средство замены и изо всех сил пыталась делать все, чтобы автор не мог упрекнуть девушку. Кроме того, девушка оказалась хорошим гипнотическим субъектом, ей можно было сделать постгипнотические внушения, создающие особые ситуации, такие, например, как излучающие радость глаза при любом успехе Энн, или глаза, наполненные слезами, когда ей приходилось неправильно толковать то, на что показывала Энн пальцем, а не называла нужную вещь словом. Таким образом, благодаря наличию у девушки отличной постгипнотической амнезии, она и Энн объясняли все происходящие с ними события самой сложившейся на данный момент ситуацией, которая никак, по их мнению, не могла быть заложена автором. Кроме того, у Энн, относящейся к девушке чисто по-матерински, появился еще один тип отвращения к своим затруднениям, не только из-за того, что они мешали ей, но из-за того, что это огорчало других. Таким образом, мы смогли создать круг обстоятельств, в которых Энн могла действовать спонтанно и не приписывать их проискам автора. Энн хорошо знала, что Джейн и автор действовали сообща, но в присутствии этой девушки Энн приходилось брать ответственность на себя. Кроме того, послеобеденная сиеста, которую постгипнотическое внушение делало такой легко выполнимой, служила для «совместной релаксации». Энн была в восторге, следуя примеру девушки, что создавало чрезмерно теплую межличностную ситуацию, в которой пациентка была господствующей личностью, чего не было в ее отношениях ни с друзьями во время ее болезни дома, ни с Джейн. А у нее был сильный характер.

7. Третья сиделка выполнила важную роль, вынудив Энн решительно отказаться от любых попыток чрезмерной заботы, что вызвало решимость полагаться на саму себя как можно больше. Это незаметно продолжило работу, начатую предыдущей сиделкой.

8. Четвертая сиделка, благодаря ее чувству скуки и не заинтересованности, заставила Энн осознать, что она может сделать еще больше, чем она делала раньше, и что она сама может брать на себя ответственность и делать все, что ее попросят, и даже больше.

9. Пятая и последняя компаньонка, погруженная в свои собственные мысли и тревоги, со своей тенденцией ругать автора, не доверять ему, фактически оказала большую помощь. Она в значительной степени усилила чувство ответственности у Энн, заставила Энн занять позицию для оценки и признания степени своего улучшения и пробудила глубокое эмоциональное желание защитить автора от критики его методов. Тем самым Энн, сама не желая того, заняла позицию не только оправдания действий автора, но и старалась добиться от сиделки признания, что методы верны, что она начинает исправляться.

10. Упражнения по улучшению почерка сами по себе явились дополнительным специальным приемом особой сложности. Энн знала, что она пишет очень неразборчиво, а письмо правой и левой рукой одновременно заинтересовало ее, вызывало у нее любопытство и интерес.

Сначала ее левая рука писала более разборчиво, чем правая Это нравилось ей. Хоть она этого не сознавала, но это также заставляло ее пытаться читать свой почерк. Затем, когда ее заставили писать плохое о ее любимой бейсбольной команде, это дало ей прекрасную возможность отомстить автору за все, что он прямо или косвенно сделал против ее желания. Так была легко установлена межличностная связь между двумя взрослыми, а не взаимосвязь между врачом и инвалидом.

Пока Энн заставляли писать, она все больше убеждалась в том, что ее способность читать все более и более возрастает, что она оценила как собственное спонтанное улучшение. Так ее вера в себя усилилась. Критическое отношение к ее письмам вынудило ее читать их во время написания, но еще и проверять их, чтобы исправить ошибку.

Ей нравилось получать письма, но холодная безличная критика ошибок совместно с потребностью, связанной с первоначальным обещанием слушаться автора, заставляла ее не только прочитывать эти письма во время написания, но и перечитывать их после, чтобы избежать такой критики ее ошибок. Таким образом, возврат писем с оскорбительным требованием исправить ошибки, которые в письме не отмечались, а просто указывалось их количество, предоставил ей хороший шанс вновь отомстить автору, найти ошибки и вернуть исправленное письмо с торжествующим заявлением, что это очередное письмо трижды пересылалось по почте от нее к автору и обратно. Кроме того, Энн обладала сильным духом соперничества, и ее потребность выиграть в споре о письмах была поистине бесценной. (Теперь она диктует письма на магнитофон, что очень удобно, так как в ее правой руке еще сохранились остаточные явления пареза, а ее алексия дает о себе знать, особенно при письме.)

11. Декламация детских стишков, маленькое воспоминание о детской жизни, смущавшие ее случаи из прошлого, не только пробудили память о детстве, но и усилили все связанные механизмы поведения и обучения.

12. Можно утверждать, что успехи пациентки связаны с повышенным вниманием к ней. Однако, хотя многочисленные родственники, друзья и члены семьи с самого начала болезни уделяли ей особое внимание, это не предотвратило развитие вегетативного состояния. Кроме того, она получила высококвалифицированное медицинское обслуживание и уход. Но все это было основано на заботе, сочувствии, страхе и беспокойстве, готовности прийти на помощь и на отношении к ней как к беспомощному и безнадежному инвалиду, несмотря даже на то, что ее парез уменьшился. Такое внимание всегда сопровождалось сочувственными и подбадривающими уверениями и, следовательно, воспринималось ею как фальшивое, притворное, выражающее только пожелания других лиц. Все это, хотя и ненамеренно, подчеркивало ее инвалидность. Интеллектуальные способности пациентки позволяли ей понимать фальшь таких заверений, а сочувственную озабоченность воспринимать как подтверждение того, что ее ожидает полная инвалидность. Как уже автор говорил в самом начале, у нее была степень доктора наук и она обладала высоким интеллектом.

План терапии, составленный автором для нее и описанный им в данной работе носил совершенно противоположный характер. Автор не проявлял ни страха, ни озабоченности, ни тревоги, ни сочувствия. Он только требовал сотрудничества и твердого обещания полного подчинения. Вместо великодушия и сочувствующих уверений автор давал ей непонятные задания и намеренно изобретал ситуации, которые вызывали чувство расстройства, сопровождаемое сильными эмоциями мотивирующего характера, а не безнадежного отчаяния, ее не заставляли говорить, а создавали ситуацию, которая легко приводила к непроизвольным идеомоторным действиям и, что весьма вероятно, к подсознательной речи. У пациентки намеренно вызывали протест и гнев, что заставило пациентку в целях самозащиты стараться получить какое-то удовлетворение обычных, законных и разумных желаний и забыть об отчаянии. Например, когда ей давали морковь вместо банана, это не только вызывало ярость, но у нее повышалось желание заговорить и потребность преодолеть свою беспомощность, так чтобы она могла отомстить хоть как-то, что позднее она и делала. Однако ее не просили начать говорить, чего, как она знала, она не могла. Вместо этого создавалась ситуация, которая через силу и напряженность ее эмоций вынуждала ее искать какие-то средства и меры удовлетворения ее желаний и потребностей. Ее также не заставляли учиться делать шаг назад, не падая. Вместо этого было хорошо использовано ее материнское побуждение защитить вторую сиделку от недовольства автора, связанного с ее относительным неумением танцевать. (Постгипнотическое внушение, сделанное автором сиделке, создавало у нее некоторую неуклюжесть в танцах.) Следовательно, умение делать шаг назад легко и свободно составляло только незначительную и неопознанную часть ее эмоциональной связи с этой юной девушкой.