Стратегия психотерапии - Эриксон Милтон Г. - Страница 83

Первый анализ этих экспериментальных терапевтических процедур должен касаться того, как фантастические события оказались таким эффективным средством терапии. Из обычной практики мы все знаем, как легко представить себе в наших фантазиях, как мы совершаем великие подвиги, и насколько мелки, ординарны наши дела в реальности. Такая история кажется образцом литературного мастерства, пока не ляжет на бумагу, а прекрасное полотно, увиденное так ясно и четко мысленно, становится мазней, когда кисть нанесет его на полотно. Нужно четко помнить, что такие фантазии представляют собой поступки, события, далекие от реальности, завершенные по своему характеру, и выражают не более, чем сознательное, полное надежд, намеренное мышление,

Подсознательные фантазии принадлежат к другой категории психологического функционирования. Они не представляют собой завершенные события и не очень далеки от реальности. Скорее, они являются психологическими конструкциями, в различной степени формулировками того, к чему готово подсознательное и что только ждет возможности, чтобы стать частью реальности. Они означают не просто желание, а, скорее, действительное намерение, ждущее удобного случая. Таким образом, можно ухитриться записать нафантазированную историю на бумаге, но ее достоинство берет свое начало из «неожиданных вспышек вдохновения, которые спонтанно приходят на ум». Или какой-то автор может сознательно написать роман и обнаруживает, что характеры не просто совершают поступки, а ведут себя так, как им заблагорассудится. В приведенных историях болезни сильный акцент был сделан на фантазии, касающиеся будущего, и были сделано все, чтобы сохранить их в подсознании в виде запрещающих и разрешающих внушений. В подсознании у каждого пациента находится огромное количество вполне сформированных идей, неизвестных сознательному уму. В ответ на внутренние потребности и желания всей личности подсознательное использует эти идеи, превращая их в реальность повседневной жизни в качестве спонтанного поведения в различных ситуациях.

Можно привести пример из экспериментальной практики. Здорового гипнотического субъекта, которому не нравилось выставлять напоказ свою ученость, который говорил только по-английски, в состоянии глубокого транса заставили продекламировать поэму «Лорелея» на немецком языке. Это было проделано как видимая часть эксперимента с памятью, который уже завершался, не сообщая ему, что он уже выучил поэму, и что она на немецком языке. Потом была внушена постгипнотическая амнезия этого задания.

Спустя две недели на одной из вечеринок, предварительно проведя соответственную подготовку, коллега автора предложил собравшимся развлечься тем, что они будут петь и читать стихи на польском, немецком, итальянском, французском и испанском языках. Прослушав все это с возрастающим недовольством, наш субъект заметил: «Я тоже могу произносить ничего не значащие слоги» – и начал читать на память поэму «Лорелея».

Для сознательного мышления субъекта его реплики были не больше, чем бессмысленные слоги, произвольно произносимые в этой ситуации. Оказался необходимым повторный сеанс гипноза, чтобы убедить его в обратном.

Этот эксперимент отличается от истории болезни тем, что возможности в будущем в жизненной ситуации не составляли часть экспериментальной ситуации. Скорее всего, подсознанию испытуемого было дано специальное обучение, а позже была создана возможность, при которой эти навыки могли проявиться в ответ на внутренние личные потребности.

Что касается пациентов, то специальное, особое понимание будущего вырабатывалось в их подсознании, а их действительные жизненные ситуации создали реальные возможности для использования этих идей в ответном поведении в соответствии с их внутренними потребностями и желаниями.

Образец, модель, по которым пациенты сделали свои фантазии частью своей реальной жизни, совпали с обычной естественной эволюцией спонтанной реакции поведения в реальности. Они были подчинены терапевтическим внушениям и были только реакциями пациентов на их реальные ситуации.

Кроме того, их поведение проявлялось у них таким, каким оно возникало внутри них и в соответствии с их потребностями в их непосредственной жизненной ситуации.

Так пациент А., смутно думая о следующей встрече с автором и действуя под воздействием неожиданного импульса, попросил повышение жалования, что привело, в свою очередь, к целой серии событий. Пациентка Д. не покидала своего дома по убедительным причинам, которые она обсудила с автором, но все-таки сделала это, потому что ей хотелось иметь новое платье, которое ей нужно было надеть. А пациентка Е. ответила на свои фантазии поиском купального костюма, который бы удовлетворял ее подсознательным потребностям, связанным с ее отдаленным прошлым. Так же было и с двумя другими пациентками.

Тип фантазии, с помощью которых пациенты добивались своих целей, представляет значительный интерес и значение. Они не носили грандиозного подробного характера, которым обычно отличаются фантазии сознательного типа. Это фантазии, сохраняющие связь с представлениями о реально достижимых целях. Например, пациент А. был очень скромен, желая себе «просто хорошего здоровья». Он также не думал о. том, чтобы выиграть сражение, он просто хотел вести себя, как подобает мужчине. Мышление пациента В. не касалось получения продвижения по службе, а имело в виду повседневную реальность, связанную с упаковкой и переездом. Пациентка С. подтвердила реальность своих фантазий наличием шрама, а отец у нее был просто человек со смешным передним зубом. А пациентка Д. увидела себя в своей фантазии не звездой кино, а просто счастливой гостьей на свадьбе подруги.

Также было со всеми фантазиями относительно будущего у всех пациентов. Их фантазия не была бегом воображения, а серьезной оценкой в форме фантазии реальных возможностей, в соответствии с их пониманием самих себя.

Делать предположение о том, как и почему «проекция во времени» оказалась эффективным терапевтическим средством Для этих пациентов, весьма трудно. Едва ли здесь можно сделать что-то больше, кроме как провести параллель с практикой повседневной жизни. Примером, похожим на вышеуказанные случаи, может быть пример написания письма с согласием принять новую должность после долгих колебаний. Как только такое письмо написано, хотя еще и не отослано, сразу же возникает глубокое, сильное ощущение, что «жребий брошен», и ничего вернуть нельзя. Тогда возникает новая психологическая ориентация на силу принуждения, что создает новую организацию мышления и планирования. Написание письма представляет собой начало действия, и, когда действие начато, оно стремится к своему естественному развитию.

Очевидно у этих пациентов создание состояния диссоциации, в котором они могли бы почувствовать и поверить, что они достигли каких-то успехов в отношении себя, дало им глубокое ощущение выполненной реальности, что, в свою очередь, привело к нужной терапевтической ориентации.