Узкие врата (СИ) - Дубинин Антон - Страница 67

Супчик был фасолевый, довольно-таки вкусный, хотя на стареньких желтоватых тарелках, как и на всей обстановке кухни, лежала печать бедности. Не нищеты, нет — именно чистой, аккуратной бедности, которой не завуалируешь ни идеально выстиранной скатертью, ни букетиком дешевых, но ярких астр в белом горшочке, ни календарем с котятами, прикрывающим потертость на обоях.

На подоконнике выстроились горшки с цветами — герань, алоэ, толстолистые низенькие фиалки. На стенке мирно тикали квадратные пластмассовые часы со щенком Поппи. Хороший дом, бедный, уютный дом. В котором живут потомки сэра Борра Кьюр Харди, как это ни дико прозвучит.

Дом, в котором живет последний Король.

Алан отлично понимал, почему Фил ему не верит. Он и сам себе никак не мог поверить до конца, даже притом, что еще три месяца назад отдал свое сердце недостоверной сказке и уже не имел обратного пути.

— Вы и представить себе не можете, молодые люди, как я вам благодарна, — продолжала неумолкающая госпожа Присцилла, быстрыми профессиональными движениями (Алан не знал о том, но она работала горничной в гостинице) убирая их тарелки. — Вам чайку? Или, может быть, еще супчика? Простите ради Бога, но второе я сегодня не готовила, кто же знал, что гости будут! Хотя если вы хотите, я сейчас же могу омлет пожарить…

— Нет-нет, спасибо, — Алан замахал руками, улучив минутку поговорить. — Вот чайку бы, и больше ничего…

На беленькой скатерти в цветочек появились фарфоровые чашки с каемочками (гостевой сервиз, не иначе как), розетки для варенья, заварочный чайник, накрытый салфеткой. Госпожа Присцилла наконец и сама присела к столу, разливая чай — себе в последнюю очередь; руки у нее были худые, с просвечивающими синими жилками, со слегка огрубевшими от частых стирок суставами пальцев. Вид у женщины был крайне нервный и усталый.

Ради гостей она прервала стирку и сняла мокрый фартук с косынкой; теперь, в спокойной обстановке, Алан видел, что ей куда меньше лет, чем кажется на первый взгляд — всего-то слегка за тридцать. Волосы у нее были светло-русые, небрежно завязанные на затылке в нетолстый пучок, а лицо — острое и не слишком-то красивое. Пожалуй, схожи у них с сыном были только глаза — светло-серые, в тени густых русых ресниц. Не похожа была эта женщина на принцессу артуровского рода. Ну вовсе не похожа.

Стоп, а она ведь и не принцесса, мелькнуло у Алана в голове. Стефан сказал — род продолжается по прямой линии, а это значит — от отца к сыну! Значит, кровь короля — в Артуровском отце. Интересно, где же тогда Присциллин муж? И вообще — если он на свете, живет ли в этой квартирке, живет ли вообще?..

По всему было похоже, что нет. Потому что оторванная ручка у буфета — не то, чему позволит быть в своем доме взрослый мужчина, особенно если он из рода королей. И потолок не белен явно не первый год… А кроме того, с отцом и мужем эта семья не прозябала бы в такой комнатенке.

Да и искать тогда надо было бы не мальчика, запоздало понял Алан. А если именно Артур — тот, кого они ищут, значит, нет у него никакого отца.

…А может, он — незаконный сын?.. Или, может быть, они все-таки опоздали, и отец его недавно погиб, наконец настигнутый силой Врага, и не спасло его тайное убежище в Богом забытом городишке Файт?..

Алан потряс головой, разгоняя толпу несвоевременных мыслей. Чем гадать, не лучше ли попробовать узнать, как оно было на самом деле?

— Мы ведь с Артом — вдвоем на целом свете, — продолжала Присцилла, невольно отвечая на один из Алановских вопросов. — Обычно он внимательный, с ним такого никогда… да, никогда не происходило! Просто последнее время он очень подавленный, нервный; понимаете, молодые люди, у него друга убили какие-то хулиганы, а еще один друг в больнице, вот Арти как во сне и ходит, опомниться не может… Если бы не вы, я просто не знаю, что бы мы делали.

Фил с Аланом переглянулись. Потом черный рыцарь быстро спрятал тревожный взгляд за дымком, ароматным облачком встававшим над чашкою.

— А сколько ему, Арту? — невзначай спросил Алан, прихлебывая чай — отличный чай, с бергамотом, видно, хозяйка расстаралась для спасителей сына, вынула из буфета заветную пачечку…

— Скоро тринадцать, — с готовностью отвечала Присцилла, и в самом ее тоне, в том, как она говорила о сыне, Алан прочел золотую любовь, огромную тревогу… Эта женщина любила Артура. Может быть, даже слишком любила.

— Он в Файте и родился? — продолжал Алан спрашивать невзначай, стараясь, чтобы голос его звучал не слишком заинтересованно. Подмывало спросить, кто Артуров отец — или кто был Артуров отец, если вам так угодно. Но он сдерживался изо всех сил, стараясь не насторожить эту и без того настороженную женщину. Подумаешь, человек из вежливости распрашивает хозяйку о ее сыне. Алан даже смотреть предпочитал не на нее, а в окно — на убогий дворик с качелями посередке, в тени осенних тополей…

Однако Присцилла все равно напряглась. Слишком сильно, слишком неоправданно для такого пустячного вопроса. Она даже — или Алану показалось? — слегка вздрогнула, со стуком ставя чашку на блюдечко.

— Н-нет… Мы приезжие. Но практически с самого раннего детства Арти тут живет… А что, разве это имеет значе…

Маму неожиданно выручил сын.

— Ма-ам! — из комнаты раздался просительный голос, и Присцилла, едва не опрокинув стул, бросилась на зов, послав гостям извиняющуюся улыбку. Из-за двери вскоре послышались их голоса — Артов упрашивающий и Присциллин, настойчиво-уговаривающий. Кажется, он чего-то хотел, а она ему не разрешала.

Фил беззвучно присвистнул, показывая глазами в направлении комнаты.

— Ничего себе дамочка. Тебе не кажется, что наша королева-мать слишком нервная? Дергается от любого пустяка, как будто за ее ненаглядным сыном полиция охотится!

Алан быстро покивал. Еще бы ему так не казалось! Присцилла Кристиана вела себя так, будто у нее под ванной лежал незахороненный труп убитого ею мэра города, а они с Филом были следователями.

— Ага.

— Интересно, почему это она так? — Фил недоуменно подвигал густыми бровями. — Не может быть, чтобы за ней ходили полчища врагов, желая отнять сыночка…

И тут — два озарения, это, пожалуй, много за один вечер — но оно случилось опять. И с такой силой, что Алан, только что набравший в рот чая, закашлялся, едва успев его проглотить — не в то горло. Всегда готовый помочь Фил как раз стучал его по спине своей железной ладонью, когда вернулась Артова матушка, снова осторожненько села на краешек стула, теребя пальцами завязочки халата.

— Извините, молодые люди, что я вас так вот покинула… Но там у сына что-то стряслось…

Алан, конечно, был дурак. И совершенно прав был Фил, сообщивший ему об этом при первой же возможности — когда через пять минут они снова оказались на улице, за облезлой дверью подъезда. Еще бы он был не дурак — за одну секундочку испортивший всю хрупкую связь, которая только-только начала устанавливаться меж ними и худой маленькой женщиной в желтом халате, знавшей столько всего неоценимо важного!.. Надо же было так в лоб и спросить без зазрения совести… Только по той причине, что в глупую голову пришло некое знание, которое нельзя было удержать в себе и не попытаться проверить!

— А он — ваш родной сын? — спросил дурацкий Алан, как из пушки выстрелил. И нечего удивляться, что госпожа Присцилла побледнела до голубизны и выронила чашку — к счастью, почти пустую, но громко прокатившуюся по столу… Женщина рывком поднялась, сжимая замком худые пальцы. Так, наверное, вставали на пороге пещеры худые и оголодавшие саблезубые тигрицы, если какой-нибудь неразумный дикарь приходил покуситься на саблезубого тигренка.

— Вот что, молодые люди, — проговорила она медленно, но так доходчиво, что Фил одним глотком допил содержимое своей чашки и тоже встал, готовый собираться и немедленно проваливать. Алан, правда, продолжал сидеть, завороженный преображением суетливой домохозяйки — в нечто вроде валькирии.

— Вот что, ступайте-ка вы отсюда и больше не суйтесь не в свое дело. А если еще раз хотя бы подойдете близко к моему сыну — я вызову полицию. Я не шучу.