Ледяная птица - Мамаев Сайфулла А. - Страница 45

– Диапазон, может быть, у нас и одинаков, а вот сдвигать его я могу намного дальше, чем кто-либо из нормальных людей. И это касается не только зрения или слуха. Я температуру чувствую, запахи…

– А как же ты пальцы удлиняешь? – Герман отважился наконец спросить о том, что интересовало его с самого начала. – Как они у тебя становятся твердыми?

– А бог его знает! – Толик сам часто задавал себе этот вопрос, но ответа на него пока не находил. – Я думаю, по моему желанию… получив мой приказ, нанороботы стремительно перемещаются в необходимое место и создают там такую плотность, что кость и та мягче.

– А как же кожа? Как она не рвется?

– Так ведь и в ней же тоже нанороботы! Они везде! Сцепившись между собой, они создают панцирь… кольчугу, перчатку, лезвие, наконец. И делают это сами, по программе, заложенной в них. Мне нужно только отдать им приказ, и все.

– Вот черт, и я такую же штуку хочу! – Герман остановился и с завистью посмотрел на Толика. – Я ж тоже наглотался этих… роботов, почему же я не могу этого делать?

– Вот доберемся до компьютера, подключенного к Интернету, получишь все, что просишь. И даже больше, у меня есть парочка идей, как модифицировать программу.

– Поскорее бы! Ух я бы…

– Тише!

– Что?

– Тише, говорю! Мне кажется, что… Точно, бежим!

– Что случилось? – спросил Герман, предчувствуя ответ.

– Шаги! Ты что, не слышишь?

– Быстро, быстро! – торопил Курбан, хотя и понимал, что и без этого никто медлить не станет. Все прекрасно понимали, что если бы не Гарун, каким-то чудом обнаруживший новый переход, то их схватили бы через считанные минуты. Теперь все зависело от того, успеет ли подъемный механизм, пропустивший их вниз, стать на место прежде, чем в овальный зал ворвутся преследователи, или не успеет. Если успеет, то есть шанс ускользнуть, а если нет… О том, что произойдет в противном случае, думать не хотелось.

– Ну быстрей же! – Курбан почти с ненавистью посмотрел на мелькнувшую перед ним широкую спину Серикова. Порядок в колонне изменился, теперь Гарун шел впереди, а Курбану пришлось взять на себя функции замыкающего и заодно присматривать за подозрительным новичком. – Да шевелись ты, несчастье ходячее! Видишь же, времени нет!

– Дак темно же! – пробурчал Кокакола, глядя в неосвещенный провал спуска. – Тут сам черт ногу сломит!

Сериков в какой-то степени был прав, лестница действительно не освещалась. И вообще она была какой-то странной. Узкая, не более метра шириной, она винтом круто уходила вниз, причем создавалось впечатление, что те, кто ее строил, явно схалтурили.

Уж такую-то крутую лестницу можно было и осветить! Но выбора у маленького отряда не было, приходилось пользоваться тем, что есть.

Сериков сбился с шага, обреченно вздохнул и спустил ногу на первую ступеньку лестницы. Ах, как же ему не хотелось спускаться по ней. Неуютная она какая-то. Что-то подсказывало ему, что лучше не идти дальше. Какое-то тяжелое предчувствие охватило Кокаколу. Но как это объяснить дикому горцу, который и так на него подозрительно косится? Так глазами сверкает, так стволом автомата в спину тычет, что… Нет, лучше на время покориться участи и идти вместе со всеми.

Сериков скрепя сердце сделал несколько шагов по неудобным ступеням. Дурное предчувствие начало подтверждаться – неожиданно правая нога Кокаколы подвернулась, и он, теряя равновесие, повалился набок. Поскольку он еще не успел весь скрыться в провале лестницы, ему удалось упереться рукой в стену, расцарапав ладонь о шершавую поверхность. Тонко взвизгнув, Кокакола приостановился, и тут же за спиной раздался грозный окрик Курбана. Поняв, что такая пустяковая травма не спасет его от необходимости следовать за всеми, Кокакола окончательно покорился неизбежному и двинулся вниз.

– Давай же быстрее! – торопил Курбан. – Дождешься беды, шайтан бы тебя побрал!

Ох, лучше бы он этого не говорил. Ведь учил же его отец: не зови нечистого, он и так всегда рядом и только ждет твоей ошибки. А уж когда находишься под землей, можно сказать, почти в его владениях, это опасно втройне. Не успели они сделать и трех оборотов спирали, в кою была закручена мудреная лестница, не успел еще оставленный беглецами проход закрыться, а наверху уже послышался зловещий скрип.

– Ну все, дождались! – простонал на бегу Курбан. – Теперь только драться.

– Товарищ лейтенант, вон они! – донеслось из зала. – Видите, люк открыт!

Курбан оглянулся. Положение, в котором они оказались, было крайне невыгодно. Впереди неизвестность, враг позади, да к тому же еще и сверху. Стоит только бросить гранату… Нет, пожалуй, гранаты не будет, кто знает, какие последствия для всех вызовет разрыв в подземелье – как для тех, в кого бросят гранату, так и для тех, кто бросит. А это уже совсем другое дело! В условиях боя в узком пространстве решать будет не число нападающих, а… кто лучше стреляет и быстрее перемещается. Вот только бы патронов хватило! Да еще не заблудиться бы и не дать врагу обойти себя. Вдруг те успеют впереди заслон поставить? Или уже успели?

Курбан быстрыми прыжками догнал оторвавшихся от него друзей. Они уже успели выскочить на очередной горизонт и бежали в направлении ближайшего поворота. До него было не более двадцати метров, и беглецы надеялись, что успеют миновать его до того, как в галерее окажутся преследователи.

– Гарун, осторожно! – крикнул Курбан. – Смотри, как бы в засаду не угодить! Младший Алиев кивнул на ходу.

– Держись за моей спиной! – бросил он бегущей рядом Лере. – И следи, вдруг проход найдешь! Девушка вскинула на него удивленные глаза.

– Как это? На бегу? – Она фыркнула. – Может, еще и…

Лера не договорила – позади ударила короткая очередь.

– Один есть, – констатировал Курбан. – Быстро, пока они будут чухаться, нужно оторваться!

Вновь загрохотали очереди, но преследователи палили скорее для острастки, – Курбан, бежавший последним, уже успел скрыться за углом.

– Гарун, быстрее! – закричал он. – Бегите не оглядываясь, я прикрою!

– Я с тобой! – Панама старался держаться рядом с горцем. – Будем перебежками. Как в кино… Хорошо?

– Ничего хорошего, – буркнул Курбан. – Здесь не кино. Догоняй остальных!

– Сам догоняй! – огрызнулся Панама и посмотрел назад через плечо. – Интересно, сколько их там?

– На нас хватит! – Алиев, не прекращая бег, тоже бросил взгляд назад. – Эх, знать бы, как здесь все устроено!

– Или хотя бы направление… куда… бежать… – проговорил запыхавшийся Пономарев. – А то бежим, бежим…

– Налево, Гарун! – Курбан увидел, что, сын, подбежав к очередной развилке, немного снизил скорость. – Бери все время влево!

– А почему… влево? – спросил Геннадий. – Ты что, и под землей умеешь ориентироваться?

– Дыхание побереги! – посоветовал Курбан, то и дело оборачиваясь, чтобы посмотреть, что делается за спиной. – Они убегут вперед… мы отстанем… и потеряем их из виду. И как тогда…

Не закончив фразу, он вскинул автомат и выпустил три пули.

– А, шайтан, – выругался он, – не попал!

– Зато они… не высунутся, – успокоительным тоном проговорил Панама и показал рукой вперед, туда, где виднелся поворот. – Может, за тем углом остановимся и засаду устроим? И наши отбежать успеют, и этих… накрошим.

Курбан не ответил. То пятясь, то двигаясь боком, он лихорадочно прикидывал, что же еще можно предпринять. Было очень важно создать разрыв между врагом и бегущими впереди Гаруном и Лерой. Такой, чтобы даже шальная пуля не могла догнать их…

– Хорошо! – наконец решил он, добегая до поворота. – Оставишь мне запасной магазин…

– Ну уж нет. – Панама замотал головой. – Одного тебя я не оставлю.

– Кончай… романтику свою… киношную, – скривился Курбан. – Здесь пули летать будут… а не птички.

– Я офицер! – зло закричал Пономарев. – Я офицер, – повторил он тише, – и мое место здесь, а не… в тылу.

– В тылу, – передразнил Курбан. – Где ты тыл видишь? Все в игрушки играешься? Там громила этот… непонятный. И Гарун с девчонкой. Они не справятся с ним.