Жёлтые короли - Лобас Владимир - Страница 126

6.

Да, отели бывают разные. И швейцары тоже. Черные, пуэрториканцы, англосаксы… Под «Плазой» стоит украинец, а под «Холоран Инн» — очаровательная блондинка. Лишь одна закономерность бросалась в глаза: все сговорчивые, «свои в доску» швейцары, которые охотно принимали мой однодолларовый аванс, стояли у захудалых гостиниц. А у процветающих, когда я, поставив свой чекер в очередь, подходил прощупать почву: «Доброе утро, дружище!», мне отвечали:

— Не крутись под ногами, парень! Стой там, где стоит твой кэб!

Самый престижный, самый блистательный отель в Нью-Йорке — это, конечно, «Вальдорф-Астория». Здесь останавливаются главы государств, нефтяные магнаты, владельцы контрольных пакетов, звезды… Это отель для хозяев жизни, здесь в чести лимузины. С телефонами и телевизорами, с холодильниками и барами… Если вы попросите, чтобы такой лимузин закрепили за вами на недельку — на время вашего пребывания в Нью-Йорке, — это вам обойдется тысчонки, эдак, в три-четыре…

Швейцар, сосватавший промышляющему самостоятельно водителю лимузина такую работенку, получает двадцать процентов комиссионных. Зная это, не так уж трудно представить себе, с какой миной выслушивает швейцар «Астории» обычную таксистскую просьбу: «Будь другом, дай мне „Кеннеди“. Я тебе заплачу…»

Как ни странно, но чаще, чем богачи, лимузины заказывают вовсе не богачи. Тысячами эти «вовсе не» не разбрасываются, ни на неделю, ни на целый день им «роллс-ройс» не требуется, но и от таких швейцару перепадает куда больше, чем от таксистов.

Вот у подъезда «Вальдорфа» под свисающими полотнищами звезднополосатых знамен появляется очень симпатичный и очень молодой человек.

— Чем могу служить? — склоняется швейцар.

— Найдется тут у вас приличный лимузин?

— О, разумеется…

— Сколько будет стоить?

— Пятьдесят долларов в час…

— Но мне нужен еще и-ээ-и толковый парень…

— Понимаю. Том!

Подлетает Том, на ходу снимает фуражку.

— Тебя зовут Том?

— Yes, Sir!

— Нужно съездить к Морскому вокзалу.

— Yes, Sir!

— Встретить одну леди.

— Yes, Sir!

— На обратном пути я выйду у «Тиффани», а ты отвезешь леди и по дороге, вроде бы к слову, скажешь, что возишь меня уже года три. Ясно?

— Yes, Sir! Если позволите, я на вас пожалуюсь.

— Это еще зачем?

— Скажу, что вы — кошмарный человек: работаете день и ночь. Замучали и себя, и меня. Что я решил от вас уходить…

— Э, да ты неглуп.

— Yes, Sir!

А на эстакаде, в порту, когда по сходням уже текут пассажиры, когда до ответственной встречи остаются — минуты, когда молодой человек порывается выскочить из лимузина, Том — не выпускает его… Том просит денег. Но сдачу с небрежно брошенной ему сотни — не отдает. И требует еще…

— Ты чокнулся?! Мы же условились: пятьдесят долларов в час…

— Сэр, лимузин подается минимум на два часа.

— Так ты же получил за два часа!

— Сэр, вы, кажется, заказывали — ээ — особый сервис… К подъезду, украшенному флагами, подкатывает серебряный «роллс-ройс». Из салона выпархивает баловница лет шестидесяти с распущенными волосами, в простецкой ситцевой юбке и шлепает босиком по асфальту, по мраморным плитам вестибюля…

Следом за баловницей шагает супермен. А за суперменом — шофер в черном костюме, в форменной фуражке, несет на скрюченном пальце маленькие босоножки…

Сегодня этот шофер получит на чай — пятьдесят долларов… За что?

Он идет, опустив глаза. У него седые виски и взрослые дети. Ему стыдно. И видавшему виды швейцару тоже стыдно. И мне…

И только две девчонки-продавщицы застывают посреди тротуара с широко раскрытыми от восторга глазами. Много-много раз представляли они себя выпархивающими из «роллс-ройсов», в немыслимых туалетах, в невообразимых мехах. Но такая подробность едва ли рисовались им даже в самых отчаянных взлетах их марихуанной фантазии…