Жёлтые короли - Лобас Владимир - Страница 43

6.

Приятно, когда ты всех знаешь, а еще приятней, когда все знают тебя! Ко мне больше не обращаются «Эй, чекер!». Меня называют Бублик. Если мне лень тащиться в буфет, те, что идут, спрашивают:

— Бублик, тебе принести кофе? С молоком?

Даже Макинтош меня отличает: всем — общий кивок, а со мною — за ручку. Доктор мой лучший друг:

— Я свою суку зарублю топором!

— Что такое?

— Вчера я чинил машину, не сделал бабки. Прихожу домой — она не дает мне кушать…

— Вы серьезно?

— Нет, я смеюсь… Сняла с плиты кастрюлю с горячим борщом: «Если откроешь холодильник, этот борщ будет у тебя на голове!».

— А дочь — не вмешалась?

— У меня нет дочери!

Молчу уж, чтоб не бередить его раны, но у него потребность — высказаться:

— Голодный сажусь к телевизору: надо же успокоиться, от нервов меня аж трусит. А эта дрянь стала перед телевизором и закрывает экран!

— Зачем?

— «Ты его не покупал, ты не будешь его смотреть!».

— Сколько ей лет?

— Шестнадцать.

Взрослый, сформировавшийся человек… За стеклами очков — слезы.

— Доктор, милый, плюньте! Будь они трижды неладны, уйдите от них. Вы же молодой, здоровый мужик. Сколько здесь одиноких эмигранток, симпатичных, добрых, которые счастливы будут…

Рассердился:

— Не порите херню! Что я — плэйбой? Жених? Это моя семья. Это мой крест, мой позор, но я не могу без них жить…

В расписании произошло изменение, о котором никто не знал. Стеклянные двери аэровокзала растворились внезапно, но еще большей неожиданностью было то, что из них — к нашим желтым машинам повалила черная толпа…

Вместо международного рейса первым прибыл внутренний. А внутренними рейсами по ночам, по сниженным ценам, летают, в основном, черные пассажиры: у них меньше денег.

Кэбы один за другим выезжали со стоянки и мчались мимо черной толпы. Уехали пустыми Доктор, Ежик, Макинтош. Удрали двое моих знакомых — чех и поляк. Удрал толстый смешной мальчишка, Иоська, который стеснялся мочиться на асфальт и возил с собой баночку с крышечкой… Приехав в аэропорт порожняком, проторчав здесь часа полтора в ожидании самолета, таксисты не желали впускать негров в свои машины. Неужели они так их боятся?..

Я остался и получил работу. Правда, не на двадцать долларов, а, примерно, на десять — в Джамайку. Отвезти нужно было солдатаотпускника и его стереозвуковую установку в картонной коробке.

Установка была громоздкой, коробка не лезла в салон; мы с солдатом изрядно намучались, прежде чем сообразили пристроить ее торчком в открытом багажнике… Зато солдат оказался душа нараспашку парнем! «Стерео» он купил случайно, вчера, в Чикаго, прямо на улице, где живет его девушка. Шикар-. ная вещь, даже не распечатанная — и всего сто долларов!..

«Краденая» — подумал я, но не попрекнул солдата. К любимой девушке он прилетел из Европы, сюрпризом решил нагрянуть, а тут под руку подвернулся такой подарок… Сторговался с продавцами, что за ту же цену они еще и помогут поднять установку на четвертый этаж. Подняли, позвонили:

— Кто там? — слышит солдат родной голосок.

— Доставка! Из магазина «Сирс»…

— Что такое? Почему? Кто заказывал? Ах!.. — звякнула, натягиваясь, цепочка, забилось сердце солдата. Сейчас обовьет его — обалдевшая от радости, горячая спросонья… Да не обвила. Из-за двери выглянул задрапированный в простыню мужской торс; такие дела…

Из Чикаго солдат полетел в Нью-Йорк, где его ждут всегда — родители, сестренки. Им сейчас мы и везем злосчастную стереоустановку…

Рассказывал солдат и об армии: уважительно, серьезно. В армии он стал другим человеком: отучился бессмысленно убивать время. За год из него сделали классного автомеханика. Да и вообще он обучен теперь уйме полезнейших вещей, буквально на все случаи жизни!

— Ну, например…

Задумался солдат: какой бы привести пример, и привел такой, что для меня интересней и быть не могло: как должен вести себя американский десантник, если попадет в плен к русским.

Прежде всего, надо пытаться бежать. Даже если шансов на успех нет.

— Зачем же тогда бежать?

— Они будут меня ловить, а это отвлекает силы противника.

— Ну, а если тебе удалось бежать, что же ты, черный, будешь делать на советской территории? Где спрячешься?

— Спрятаться нужно у священника или у проститутки.

— Но ведь могут и поймать; начнут допрашивать…

— На допросах нужно прикидываться дурачком. Если спросят, сколько в полку людей, надо сказать: очень много, я не считал. Я вообще, мол, плохо учился. Если спросят, сколько танков, надо сказать: тьма-тьмущая, тысяч пять!..

— Поверят ли? — усомнился я.

Солдат подмигнул: какое ему дело — поверят, не поверят. Главное, задурить им головы…

На крылечке отчего дома солдата встречала вся семья. Ойкнула и повисла на шее молодая мама. Крепко обнялись отец с сыном, визжали сестренки, одаренные серебряными долларами. Мы с папой, уже собравшимся на службу, — при галстуке, в жилетке, — втащили стереоустановку на крыльцо.

Оторвавшись от сестренок, солдат вынул бумажник:

— Сколько с меня?

— На счетчике 7.75, — дипломатично ответил я.

Солдат отсчитал восемь долларов, я дал ему квотер сдччи. Монетка нырнула в карман мундира. Повисла драматическая пауза.

— Почему ты так заплатил? — спросил я. — Разве я обязан таскать твое «стерео»?

— Но мы ведь не просили вас это делать, — вежливо возразила светящаяся радостью мама.

Я уже слышал, да и по своему скромному опыту знал, что черные клиенты, как правило, не платят чаевых, но я не предполагал, что это может быть до такой степени обидно…