Шутки богача - - Страница 49

– Свидетель! – пробурчал под нос Каргин, пнув башмаком ядовито-зеленый папоротник. – Свидетель нужен, чтоб ни у кого сомнений не осталось! Затем, видать, и приглашают… Деньги посулят, а после, когда допросят сыщики и репортеры, отправят к праотцам, чтоб не болтал. Такие вот приятные сюрпризы!

Он замер на половине шага, потом замотал головой и двинулся дальше, уминая хрусткие сочные стебли.

Не вязалось дело! Никак не вязалось! Кто знал, что он останется в живых и сможет что-то рассказать?.. Но если даже знали – предполагали, скажем так – он не являлся теперь беспристрастным свидетелем. Теперь, когда ему раскрыли тайну Халлорана! Предложат деньги, а за что? За то, чтоб поделился впечатлениями как разбомбили Патрика и умолчал об остальном? Нелепость! Нелепость, ибо нет проблем купить любых свидетелей – таких, что, поклявшись на Библии, расскажут, как вылез из моря отряд коммандос, разрезал босса на кусочки и скормил акулам. Да и зачем покупать, когда полно доверенных людей? Те же Спайдер и Хью, и остальные, калибром помельче – врач, шофер, дворецкий… Любую версию без денег подтвердят!

Он понял, что запутался вконец, что целей Мэлори не знает и даже не может предположить, как повернется дело; а главное – что обещание сюрпризов не вызывает у него энтузиазма. Ровным счетом никакого! Халлоран, коварный змей, был жив-живехонек, и этот факт похоронил стройную версию о кознях совета директоров. А если в ХАК плелись иные козни и интриги, то было напрочь непонятно, при чем тут он. Телохранитель, военспец, наемник из России… Он представлял себя в любом из этих качеств, но места своего определить не мог.

Это рождало желание подстраховаться. В условиях войны, которая была для Каргина привычным состоянием, он мыслил боевыми категориями, и в данном случае они гласили: подозреваешь ловушку – подумай об отступлении. Отступить можно было по-разному, но лучше всего – под прикрытием контратаки. Подтянуть резерв, расставить пулеметы, обдумать, кто ударит в лоб, кто с фланга обойдет, когда и по каким сигналам…

Резерв у него имелся – те самые фанатики, что от возмездия не уйдут. Ни в коем случае не уйдут – изловят их, ублюдков, и, разумеется, перестреляют. Вывод из этих коммодорских обещаний был абсолютно ясным: во-первых, не всех башибузуков устаканили, а во-вторых, деваться им некуда.

Каргин вытащил рацию, нажал на кнопку.

– Кренна? Ты живой?

– Живой, но сердитый. Очень сердитый! – послышалось в ответ. Голос майора был резким и хриплым, но безнадежности в нем не ощущалось.

– Все еще хочешь содрать с меня шкуру? Молчание. Потом – сухой смешок.

– С тебя, пожалуй, не хочу. Ты, в общем-то, был прав: контракт мой ненадежен, клиенты – сущее дерьмо, заказчик – жулик. Есть предложения, капитан?

– Так точно. Я думаю, ты спустился через убежище в кратер? И много у тебя бойцов?

Пауза. Он слышал дыхание Кренны, а еще – едва различимый лязг оружия, шелест листьев да ругань на трех языках. Слов было не разобрать, но тон не оставлял сомнений – прикладывали крепко.

– Шестеро, – ответил наконец майор. – Двое ранены, но все боеспособны. Тех, кто не мог шевелиться, я сам… того…– он прикрикнул на своих людей, и гомон смолк. – Жду еще пятерых. Должны подойти от скал. С тех, где тебя ловили.

– В лесу сидишь?

– В лесу. Поганый тут лес, сырой… Хуже, чем в Анголе. Зато трясин полно.

Есть, где утопиться. Каргин оставил это замечание без комментариев.

– К северу от входа в бункер – свалка. Перед ней – болото, дальше – лес.

Позавчера там парня пристрелили… кто-то из твоих, Пирелли или Горман расстарался…

– Горман. Я помню это место.

Каргин посмотрел на часы, потом бросил взгляд на Вершины утесов.

– Встретимся в лесу, напротив свалки, через двадцать минут. Согласен?

– А разве у меня есть выбор? – буркнул Кренна и отключился.

Они сошлись на лесной опушке в тот момент, когда над скалами мелькнула тень “оспрея”. Сделав круг над островом, машина набрала высоту и скрылась в затянувших небо облаках, но не на севере, а на западе, со стороны океана. Было непохоже, что самолет отправился во Фриско. Впрочем, по утверждению коммодора, Спайдер летел в другое место, но тоже очень уютное.

В какое именно, Каргин не знал и, по большому счету, не интересовался. Глядя в лицо Кренны, он думал сейчас о том, что у наемников судьба неблагодарная – все они с давних пор были не просто пушечным мясом, а мясом третьего сорта, какое швыряют в самую грязную из мясорубок войны. И там, кружась и вращаясь под стальным ножом, они ломали друг другу кости, а временами, заключив перемирие, пускали кровь хозяевам. Все зависело от обстоятельств: вчерашний друг мог обернуться врагом, вчерашний враг – другом. Ну, не другом, так союзником…

– Похоже, тебя кинули, майор, – сказал Каргин, оглядывая солдат, столпившихся за спиной бельгийца. Мартина Ханса он среди них не заметил. Хмурые физиономии башибузуков были грязны, и от того казалось, что все они – на одно лицо, и даже вовсе не люди, а черти, удравшие от своих котлов и сковородок.

Кренна хищно оскалился. Дрогнула тонкая нитка усов над верхней губой.

– Кинули нас обоих, капитан. Надеюсь, ты хоть без аванса не остался? Нет?

Ну, и я кое-что ухватил… Надеялся, будет больше, да дьявол с ними, с деньгами! Унести бы кости целыми!

– Унесешь, если пороху хватит. И кости унесешь, и деньги, – пообещал Каргин. – Давай-ка прикинем диспозицию: мы – здесь, в кратере, а на западных склонах – двести десантников, и во дворце – наш наниматель. Твой и мой. Но не один… С ним пожилой джентльмен, важная личность, босс. Тот самый, которого вы у озера пришибли.

– Живой?

– Вполне.

Бельгиец нахмурил брови, пошевелил усами.

– Верится с трудом… Горман две ракеты всадил… От пожилого мсье даже вставной челюсти не осталось.

Пришлось описывать майору ситуацию и убеждать, что челюсть у мсье цела – челюсть, скальп и прочие части тела в полном комплекте и, невзирая на возраст, в приличном состоянии. Справившись с этим, Каргин пояснил, что ждет свидетелей таких художеств: кого прибьют как бешеных собак, а с кем, после недолгой беседы и воинских почестей, расстанутся возле уютной ямки, где-нибудь под кипарисами и пальмами.

Услышав про ямку, Кренна хмыкнул, задрал голову и оглядел скалистый склон с нависающей над ним подковой эспланады.

– Ты можешь туда не ходить, капитан. Воля твоя.

– Моя, – подтвердил Каргин. – Так отчего бы не сходить, раз наниматель приглашает? Мой шеф, твой заказчик… Или я неясно выражаюсь?

– Ясно! – отрезал бельгиец, по-прежнему рассматривая скалу. – Был заказчик, стал заложник… А как мы туда попадем? Я полагаю, не с парадного подъезда? Тебя-то где поджидают?

– За тем утесом, у входа в бункер.

– Для нас не годится. Поднимемся на лифте, а у двери – часовой, и без стрельбы не обойтись. Или возьмешь часового на себя? – майор прищурился.

– Слишком рискованно. На вилле десяток охранников, и все нужно сделать внезапно и тихо. Атаковать превосходящими силами, прорваться наверх, к боссу, а там ты – хозяин положения. Дивизия не страшна… весь Тихоокеанский флот…

– Это я понимаю. Давай-ка подетальнее, капитан.

– Взгляни, – Каргин протянул бельгийцу бинокль, – видишь, над свалкой – дыра… округлая такая… Нашел? Это выход мусоропроводной трубы. Я по ней спускался… все спустились, кого ты потом перещелкал… Но можно и подняться. С трудом, но можно. Думаю, час уйдет или два.

– Вот, значит, как… мусоропровод…– Кренна опустил бинокль, побарабанил пальцами по автоматному прикладу. – А мне-то казалось, что вы через бункер вылезли…

– Дверь к лифту заело, – пояснил Каргин, не вдаваясь в подробности. —

Сделаем так: я отправляюсь к шефу и заговариваю зубы – час, другой, сколько удастся. Сорок минут – с гарантией, а там – как повезет. Ты лезешь наверх со своими людьми. Окажетесь в колодце, но неглубоком. Из помещения есть выход в коридор рядом с кухнями…