Второе пришествие инженера Гарина - Алько Владимир - Страница 92

Зоя низко опустила голову, сдерживая улыбку. Наконец, резко выпрямилась.

– Карамбо, сеньоры! Нет, есть во всем этом свое очарование, – и она взяла Гарина под локоть.

Так вместе, под руку, не дотронувшись и до яств, они вышли из залы.

*** 126 ***

Дело меж тем приняло новый, интригующий оборот.

Компания «Де Бирс» (более чем признанная и влиятельная во всем мире) под шумок и с целью поправить свои дела после ее ограбления всесильным шантажистом – выступила в опротестование своих потерь, якобы принесенных ею в жертву благополучию Африки, – ценой половины своих капиталов. В доказательство этого приводились письмо-ультиматум Гарина, свидетельские показания инженера Ларсена, «идиотские» (а теперь, как выяснилось, совсем не идиотские) прокламации, и факт устрашающего-таки события семимесячной давности – катастрофическое цунами у берегов Южной Африки. (Тогда-то и там-то; столько-то жертв, такие-то суммы убытков в долларах США).

Перепроверили. Проконсультировались с учеными-специалистами насчет возможности искусственно вызванного землетрясения. На сей запрос – долго длящаяся заминка. Но прессе и раздавшемуся общественному мнению было не до засушенных вердиктов. Голос мщения… Голос крови… Хватало еще средств и у пострадавшей компании придать темп печатным станкам; пыла, жара в стены самых умеренных парламентов… вплоть до Рейкьявика, что в зоне Гренландского ледяного щита.

Итак, прямо, косвенно ли – это подтверждалось:

Известный по прошлым своим деяниям международный преступник, изобретатель Гарин – и поныне жив, здравствует; более того, захватывает под носом у итальянского правительства клочок пустыни, выстраивает там мощные фортификационные сооружения, окружает себя всякого рода вооруженным сбродом и теперь хозяйничает там и даже шантажирует мир (с неясными, правда, целями).

И пусть цунами у берегов Южной Африки – лишь гениальная мистификация с учетом действительных сил природы, времени и места землетрясения, – не отреагировать должным образом, т.е. не депортировать негодяя Гарина и всю его камарилью и не придать законному суду, было бы кощунством ввиду святых устоев цивилизации.

Сказано – сделано: 27 мая на расширенном заседании стран Антанты, – зал Античного искусства в Лувре, с упорядоченной перестановкой экспонатов, – с представительством Соединенных Штатов, было принято историческое решение о вводе через Гибралтары в Средиземное море американской эскадры, с транспортом и последующей диспозицией в акватории, вблизи Триполи. Одновременно должны были начаться работы по подготовке взлетно-посадочной полосы для тяжелых бомбардировщиков. Ожидалось, впрочем, что более одного-двух самолетовылетов и не потребуется. Куда больше хлопот мог причинить побег горе-изобретателя; его поиски и поимка.

Решили… Постановили… Смущало лишь чрезвычайно оперативное контрнаступление Гарина, сделавшего через привычные меры связи: почта, телеграф, газеты – сенсационный вызов всему мировому сообществу (правым и виноватым); буквально им было заявлено, что в случае пересечения эскадрой долготы… (такой-то), им, Гариным, будет нанесен упреждающий удар, – пока лишь с целью демонстрации своих возможностей, а именно: подвергнут землетрясению небольшой – кажется отмеченный лишь на лоцманской карте – островок, где-то посреди между островами Крит и Мальта. Все последствия этого, разумеется, валились на сторону Антанты – стран-агрессоров, принудивших его (Гарина) к мерам самообороны, и средствами, единственно находившимися в его распоряжении. И в этом пункте Гарин был абсолютно честен.

Заявление это было воспринято двойственно:

Сказать, что подобающе серьезно – означало подыграть бульварным газетенкам с их неизбывными пошлостями и «ужасами». Игнорировать полностью – значит солгать. Скорее общественная реакция была где-то на пороговом уровне легкого невроза ожидания, когда с прогулки по окрестностям Тюльири – входишь в музейные стены камеры средневековых пыток, с демонстрацией орудий нечеловеческих истязаний; слушаешь артистически поставленный голос экскурсовода, а меж лопаток – как прикосновение холодного рашпиля, – при общем состоянии некоторой скуки и беспредметного удивления: на какой черт мне это все надо?..

Нерешительно выступили лидеры некоторых политических фракций и профсоюзов с пожеланием услышать компетентный отчет правительства.

Торговля, меж тем, отметила продажу сладкого на 12% больше прежнего. Снижение количества браков к тому же месяцу прошлого года. Заметное без всякой статистики увеличение посещаемости публичных домов. Резкий откат вала туристов со всего Средиземноморского побережья. И так далее, и прочее. Для всякого рода обозревателей наступил сезон мутной воды – ловись рыбка большая и малая. Публиковались и вовсе вздорные статьи, и такие, с далеко идущими прогнозами, в коих власть Гарина над всей Землей объявлялась как бы уже фактом текущей политики, узурпированной на несколько поколений вперед. В общем же и целом – все происходящее можно было трактовать на уровне исторического анекдота: вроде бы реальные персонажи, но ситуация надуманная, гротескно заостренная. Последствия и вовсе неправдоподобные.

Руководствуясь, видимо, этими соображениями, американская эскадра в сопровождении трети военно-морских сил Англии и Франции вошла в Гибралтарский пролив; в недельный срок добралась до оконечности Туниса и вышла напрямую к Мальте. Зловещая черточка-предостережение Гарина в координатах моря была преодолена. До Триполи оставалось чуть больше суток пути. Опасаться уже можно было и налетов легких штурмовиков палубного базирования.

На строжайше зарезервированной волне, отданной исключительно для передачи сигнала SOS терпящими бедствие судами, Гариным азбукой Морзе было передано: «Всем, всем, всем. Покинуть район (такой-то долготы, широты) и держаться от него в пределах 200-мильной зоны». Также было рекомендовано жителям прибрежных городов и деревушек Италии, Греции и всех близлежащих островов принять меры к возможному цунами. Особенно был объявлен день и час атаки островка – заложника политики Гарина, – базальтового образования площадью в девять кв. километров, где прилепилась небольшая рыболовецкая база, да склад газолина. Здесь и вовсе не подозревали о планах Гарина, как и об участи, уготованной им.

Но где там было, кому волноваться, если даже на всем сицилийском побережье Италии, на Крите и группе Ионических островов, т.е. в районах сейсмически активных, царили редкое благодушие и невозмутимость. Излишнее недоверие проявляли лишь, впрочем, владельцы толстых кошельков, но тем вполне было по карману тратить свои денежки и в других (не оповещенных Гариным) сейсмически стабильных курортах мира.

Международная флотилия меж тем дула на всех парах, нимало не заботясь о цунами. За судьбу кораблей в открытом море можно было не опасаться. Что же касается заявленного на волне SOS обращения, – если даже кто-то и внял этому, – спасение в таких гигантских масштабах могло быть лишь делом самих утопающих. Актом, так сказать, свободного волеизъявления граждан, т.е. как раз того, на что государственная машина обычно плюет.

Один, правда, уже решил за всех и сделал это.