Обнаженная тьма - Арсеньева Елена - Страница 69

Ох уж это хозяйство… Нет, конечно, Карине не приходилось вставать в четыре утра, чтобы подоить корову (она бы умерла – ну, не в тот же день, но на другой – это точно!), однако ей приходилось пить это жирное молоко, есть этот по-особенному белый, слоистый, даже на вид толстый творог, эти огромные яйца с ярко-желтым желтком… Вдобавок, каждый день были блины или пироги – и домашняя колбаса с чесноком и гречневой кашей. Отказаться было немыслимо: обиделась бы мама, вдобавок такая вкуснотища, что рот сам открывается и жует, но уже через три дня Карина ощутила, что наливается лишними килограммами, как августовская тыква. Даже глаза сделались меньше, постепенно утопая в щеках. Надо было срочно что-то делать! Например, бегать по утрам, сбрасывая вес. Но в Сергаче девица, бегущая по улице ни свет ни заря, мигом опозорила бы свою семью. То есть эту несчастную неделю Карина ничего не делала, кроме маленькой, локальной гимнастики, с ужасом ощущала, как толстеет, – и считала дни.

Иванов так ни разу и не позвонил. Правда, Карина была к этому морально готова и уговаривала себя набраться терпения. Но сколько же можно терпеть?! Через пять дней она предприняла попытку связаться с ним сама, но неудачно. «Абонент в данное время недоступен», – сообщал приятный женский голос, и сообщалось это столь часто, что Карина начала ревновать к электронной незнакомке, которая знает, где Иванов, но не говорит. Не дожидаясь ноябрьских праздников, которые отец блюл свято и в доме начались бы сплошные пьянки и гулянки, она соврала матери, будто позвонила Александра и сообщила, что Карину срочно вызывают на отбор моделей для конкурса. И уехала в Нижний.

Кажется, она похудела, только еще добираясь от вокзала до дому! Провинциальная ленца мигом свалилась, как немодное платье. Но… телефонная незнакомка по-прежнему твердила одно и то же, как нанятая. Прошел день мучительных ожиданий, два и три… и вдруг однажды, когда Карина была дома одна, ОН ПОЗВОНИЛ!!!

– Привет, – сказал насмешливо. – Опять на линии огня? Сбежала, да?

Карина на минуточку похолодела, представив, как он звонил в Сергач, как прицепится теперь мама к этому звонку, начнет выспрашивать…

– Не волнуйся, – сказал Иванов, непостижимым образом поняв, о чем она думает. – Я туда не звонил. Так и знал, что ты долго не выдержишь и приедешь. И угадал, что характерно.

– Угадал… – выдохнула Карина, необыкновенно счастливая тем, что он помнил, думал о ней.

– В общем-то, правильно сделала, что вернулась. Теперь здесь вполне безопасно. Дела идут очень даже хорошо. Думаю, дня через три… сегодня какое? Девятое? Ну, скажем, числа 11-го будет возможность кое-что отметить. Потом скажу, а пока ничем этот вечер не забивай. Я позвоню накануне, уточню. Все, пока, мне некогда.

Карина прижала гудящую трубку к груди. Самое интересное, она не чувствовала ни малейшего возмущения, что кто-то распоряжается ею и ее временем, даже не спрашивая, как она к этому относится. Вот он – мужчина, который поступает именно так, как должен поступать мужчина! Не ждет милостей от природы и женщины – берет их сам.

Что же он скажет ей при свидании? Что будет отмечаться? Может быть, их помолвка? А почему бы и нет? Ясно же, что она ему нравится, – иначе с какой радости он спасал бы ее от Петрова, потом отправлял в Сергач, теперь вот позвонил и пригласил… Куда? Наверное, в ресторан – он ведь сказал, отметить. Надо посмотреть, как там дела с одеждой.

Карина достала любимое платье – купленное еще в Монако, совсем простенькое, но такое красивое, что она его надевала редко: женщины в клубок свивались от зависти, а мужики дурели. Но теперь ей именно это и нужно: чтобы мужик одурел.

Померила – и вытаращила глаза: платье всю жизнь болталось на ней, как на вешалке, а теперь – сходится еле-еле! В обтяжку!

Он сказал – через три дня… На пробежку немедленно!

Эти дни Карина моталась по саду Кулибина утром и вечером, как нанятая, а дома изнуряла себя голодовкой и гимнастикой. И к тому времени, когда Иванов позвонил опять, результат был достигнут – и вполне удовлетворительный!

– Ну, как насчет завтрашнего вечерка? – спросил Иванов со своей обычной насмешливой интонацией. – Гульнем маленько?

– Гульнем! – взвизгнула Карина.

– Завтра в восемь я за тобой заеду. Форма одежды парадная. Самая парадная! Нам предстоит роскошнейший банкет – и знаешь, где? Угадай с трех раз.

– «Виталич»? «Волжский откос»? «Русский лев»? – неуверенно назвала Карина.

– Мимо. Поедем в «Стеньку Разина»!

– Что-о?!

– Самое милое дело – праздновать победу на развалинах побежденной крепости, не так ли? – задушевно сказал Иванов. – Не переживай. Господин Римский там больше не работает. И вообще – там теперь все иное! Так что выходи завтра ровно в семь – буду ждать у подъезда. Договорились?

И он бросил трубку, не дожидаясь ответа.

«Что бы это значило? – изумилась Карина. – В «Стеньке Разине» все изменилось, Олега больше нет… Уволился? Там, наверное, новый хозяин? Кто?»

И ахнула, когда ответ просто-таки сам ворвался в голову: уж не Иванов ли?

Нет, он же вроде бы врач… Хотя нынче даже актеры содержат престижные харчевни. А, что толку гадать! Завтра все станет известно. И относительно судьбы Олега Римского, и относительно собственного будущего. И нечего забивать голову загадками-отгадками – надо заняться более насущными вопросами. Например, проверить, не стесались ли набойки на любимых золотых туфельках.

Карина открыла коробку, где всегда лежали туфли, – и ахнула. Коробка была пуста.

Бог ты мой… Да ведь они остались в агентстве!

Настроение мигом испортилось. Идти туда? Встречаться с Женей? Не лучше ли купить новые туфли? Только где найдешь такие? Любимое платье было сшито из ткани, которая на первый взгляд казалась черной, вполне обычной, но при движении играла мягким золотым блеском. Завораживающее зрелище! Даже глаза Карины казались золотистыми в этом сиянии. И туфли были обтянуты такой же тканью, что-то вроде стреча с люрексом, идеально подходя к платью. Обычные черные смотрелись вроде неплохо, но все же упрощали наряд. Нет, надо раздобыть именно те!

Может, заслать к Полозовой кого-то из девчонок? Карина позвонила Ане, потом еще двум девочкам, с которыми более или менее дружила, но, как назло, никого не было дома. Тогда она вздохнула поглубже – и начала одеваться.

Ее от этого не убудет. Сходит уж как-нибудь сама. Как учила Женька, сделай морду лопатой – и вперед!

Что Высоково, что Лапшиха, наверное, были бы идеальной съемочной площадкой для приключенческого фильма. Переулки и закоулочки, бесконечные заборы, поленницы и кучи мусора – все это как нельзя лучше подходило, чтобы незаметно подкрадываться, следить из-за угла и преследовать кого-то украдкой, особенно если объект слежки о ней даже не подозревает.

С другой стороны, почему Гелий должен был чего-то опасаться? Вышел – и, даже не оглянувшись, пошел своей дорогой, не обнаружив за ближней поленницей полузамерзшую Александру. Она и сама не знала, почему продолжала зябко перебирать ногами и тискать руки в карманах, почему не уходила. Теперь известно, где работает Эльдар Мельников, то есть вполне можно съездить к нему в понедельник, настоять на разговоре. Нет же, вбилось ей в голову – непременно увидеться с ним сегодня! И не только с ним. Не оставляла надежда, что Влад все-таки там, у своего приятеля. Что-то такое мелькнуло в глазах Гелия при его имени, какая-то растерянность в них появилась. Так бывает с людьми, которые врать не любят, а приходится.

А может, Александра все это себе напридумывала, и ничего такого в глазах Гелия вовсе не мелькало? Но до такой степени не хотелось возвращаться домой, опять оставаться наедине с собой и телефоном, по которому хочешь не хочешь, а начнешь звонить Ростиславу, что она битый час топталась за поленницей, изредка осторожно выглядывая: не выходят ли люди с поминок?

Кстати, битый час – понятие в данном случае весьма условное. На самом-то деле Александра не знала, сколько прошло времени: часы с ее запястья неожиданно сгинули, а когда – неведомо. Пока чаевничали у Агнии Михайловны, они еще были: Александра отлично помнила, как смотрела на них. А потом исчезли. Наверное, стоило вернуться и проверить, не валяются ли они на тропинке, однако Александра не стала этого делать. Во-первых, боялась упустить Гелия, а во-вторых, почему-то была уверена, что все равно не найдет часов. Они, конечно, провалились в ту самую черную дыру, из которой когда-то вывалились ей под ноги. Она знала по опыту, что потерянные находки никогда не возвращаются, а потому даже не стала пытаться их искать.