Отражение в мутной воде - Арсеньева Елена - Страница 70

Лифт, к счастью, оказался на первом этаже.

– Там что-то произошло, мсье Жорж?

– Да.

– Убийство, ну надо же! Это плохо для репутации отеля. Зулейка – такое тихое место. Здесь никогда, ничего…

– Да, да, конечно.

– Пятый этаж, мсье Жорж.

– Спасибо.

Вошел в номер, схватил куртку, вывернул карманы.

На балконе что-то шевельнулось.

Красная блондинка! Он и забыл о ней. Выбросит ее с балкона! Выбросит – и все!

Шагнул вперед – и замер. С балкона вышла Тина. Отпрянула, увидев его. Прислонилась к стене с независимым выражением лица.

– Там что-то случилось? – спросила тихо. – Я видела – ты бежал к фонтану. И эти люди так кричат…

На соседних балконах словно стая сорук трещала. Ах да, она ведь не понимает по-французски…

– Я поднялась на лифте, постучала, тебя не было, – торопливо объясняла Тина. – Но я все-таки вошла. Потом смотрю – ты внизу. Уже решила спускаться, но увидела, что ты возвращаешься.

Георгий наконец начинал понимать, что произошло. Валентина убили, когда Тина уже вернулась в отель. Она ничего не знает!

Стоп. А зачем она вернулась?

– Ты что-то забыла? – спросил, сам устыдившись своего голоса, такая в нем звучала надежда.

Она кивнула, да так и осталась стоять с поникшей головой.

Если подойти к ней… Нет. Страшно.

– Почему ты решил, что я должна уйти с ним? – спросила, сосредоточенно глядя в пол. – Конечно, если ты хочешь…

– Я? – выдохнул он. – Я хочу, чтобы ты ушла?

Тина вздохнула.

– Так это Зоя в тебя, значит, стреляла на Сакре-Кер? Что же ты мне не сказал? А я-то голову ломала, где могла тебя раньше видеть. Получается, во сне. Смешно, да?

Кивнул, думая, что будет, если все-таки решится, шагнет к ней…

– Я полагаю, – с серьезнейшим видом проговорила Тина, – тебе некоторое время придется поддерживать все знакомства Валентина. Но, пожалуйста, скажи этой крашеной выдре в красном, чтоб она к тебе больше не лезла, ладно? Когда я пришла, она ошивалась около номера… Может быть, на всякий случай запереть дверь?

Он кивнул. Двигаясь, точно робот, повернулся к двери, щелкнул защелкой.

Обернулся.

Тина медленно стягивала через голову футболку. Встряхнула волосами, но разлохмаченные кудряшки не послушались, торчали в разные стороны. Завела руки за спину, расстегнула лифчик. И, словно испугавшись собственной смелости, вдруг замерла, прикрывшись ладонями, беспомощно глядя на Георгия.

Тогда он поверил, пошел к ней, обнял…

«Она еще ничего не знает. Но пусть потом, не от меня, потом, когда-нибудь после!»

А Тина думала о стоящей в спальне широкой кровати, на которую им не суждено улечься. Слишком далеко идти!

– Дамы и господа! Я бесконечно счастлив оказаться сегодня в этом уникальном, единственном в своем роде музее, где заботливые руки человеческие собрали удивительные образцы древности. Вдвойне счастлив я потому, что и Россия может предложить нечто необыкновенное великому Лувру, а значит, и Франции. Не побоюсь сказать – и всему человечеству, потому что и Лувр, и Музей камня – достояние всего мира. Именно поэтому, оставляя в Музее камня редкостный дар Сихотэ-Алиня, я вижу в этом жесте особый смысл: малые народы Амура как бы становятся рядом с великими народами древности!

Голуб перевел дух. Некоторое время лица всех присутствующих как бы окутывала дымка вежливого ожидания, пока переводчица торопливо трещала по-французски. Потом все вдруг заулыбались и принялись аплодировать, словно и впрямь искренне восхищались этой галиматьей.

«Интересно, он сам хоть соображает, что несет? – с ненавистью подумала Тина. – Уравнять в правах перед вечностью еще живых нивхов, нанайцев, ульчей – и исчезнувших вавилонян, этрусков, эллинов… Строго говоря, и те «малые народы» тоже обречены со всеми жителями Приамурья. Будут мертвы. Уравняются в правах перед вечностью – в полном смысле… Или мне просто чудится во всех его словах двойное дно?»

Она перехватила взгляд высокого седовласого человека в огромных «академических» очках и с аккуратной седой бородкой. Он скептически поджал губы, и Тина поняла, что не только ее задел подтекст голубовской речи.

– Приамурские, сихотэ-алиньские письмена, – продолжал губернатор, – уникальное создание рук человеческих, улыбка на лице цивилизации, привет из тьмы веков…

Тина осмотрелась. В одном болтливый Голуб, конечно, прав. Удивительные камни, испещренные загадочными письменами и рисунками, обнаруженные в середине века в пещерах Сихотэ-Алиня, действительно достойны стать экспонатами этого единственного в своем роде музея. Вчера, готовясь к операции, они с Георгием побывали здесь – и едва не забыли, зачем пришли, разглядывая «висячий камень» Стоунхеджа; плиту из вавилонской мостовой с отпечатком стопы великого царя Уртасарана, отправляющегося в поход против Южного Ветра; одну из тех глыб, из которых сложен критский Лабиринт, обиталище Минотавра; жуткий, серый от въевшегося пепла обломок стены из Помпей; обернутую в ткань колонну из эфиопской Лалибелы с Христовыми откровениями… О боже, каких только осколков прошлого здесь не было! О чем только они не напоминали! О Колизее, Парфеноне, термах Каракаллы, Тиауанако – городе в горах, об улице мавзолеев в Самарканде, храмах Таиланда, портретах с горы Рашмор… И все-таки лунообразные рожицы и замысловатые крючки, в незапамятные времена высеченные на обломках сихотэ-алиньской скалы, прекрасно смотрелись среди всего этого великолепия! Хотя, конечно, это сувенир из тех, что являются безусловным национальным достоянием России… Ну, с другой-то стороны, ни Третьяковка, ни Эрмитаж, ни Музей восточных культур не пожелали потратиться на перевозку и демонстрацию каменных писаниц. Пусть хотя бы в Лувре ими можно будет полюбоваться, а то мокнут в амурских волнах, трескаются под солнцем…

Седой мужчина, на которого обратила внимание Тина, сунул руку за борт пиджака. Тина нахмурилась. Странно… показалось ей – или этот вполне естественный жест насторожил широкоплечего парня в черной джинсовой куртке, стоявшего рядом с седоволосым?..

Она еще раз обвела взглядом толпу. В самом деле, тут и там интеллигентная публика (встречу с приамурским губернатором на сей раз проводило Французское археологическое общество) перемежается людьми, которые, судя по выражению лиц, имеют к научной деятельности самое отдаленное отношение. Конечно, количество участников встречи никак не ограничено, любой праздношатающийся турист может сюда забрести… И заходили, между прочим. К примеру, Тина видела промелькнувшего в толпе «юного нахимовца» Рока. При виде его мгновенно испортилось настроение, как от предчувствия беды. Этот полуживой человечек почему-то слишком уж часто в последнее время ей вспоминался. А сейчас показался Тине неким фантомом, порожденным воображением. Жутковатое ощущение! Словно накануне решающего боя черный ворон закружил над войском, закаркал, предвещая беду…

Тина нахмурилась. Будет ворону пожива! Их победа будет равна поражению. Хотя какой смысл вновь терзаться, думать об этом снова и снова, если все уже решено…

Она сделала несколько шагов, подбираясь поближе к оратору, который «работал» без пауз, так что робкая переводчица с тихим голосом не могла вклиниться и только иногда приоткрывала рот, как выброшенная на берег рыба. А Голуб будто забыл о ней. Интерес на лицах присутствующих постепенно сменялся откровенной скукой, но пока еще никто не пытался сбежать со встречи, плавно переходившей в политический митинг. Какие воспитанные люди!

Голуб тем временем уже подобрался к своей любимой теме – к образу новой, счастливой, процветающей России. Токует, как тетерев, только себя и слышит! Кажется, с искренним интересом внимал ему только «юный нахимовец», но, приглядевшись, Тина увидела: глаза совершенно пустые, Рок словно спит стоя.

Однако что все-таки означает изобилие всех этих накачанных мужиков с каменными лицами? Неужели Голуб до такой степени усилил охрану? Но ему вроде бы по штату не положено такого количества телохранителей. Обратился в какое-нибудь частное агентство? С чего бы вдруг?.. Пока с него вполне хватало той троицы «синих пиджаков», которых Тина уже не раз видела рядом с губернатором.