Неуязвимых не существует - Басов Николай Владленович - Страница 72

Итак, я пытался провернуть дельце, о котором были осведомлены практически все старослужащие сотрудники нашего подразделения. В этом, разумеется, тоже заключался риск, и немалый.

Но я рассчитывал, что все мозги теперь сосредоточены в одном человеке – в Нетопыре, а именно он об этой операции ничего знать не мог. Он же вообще не наш сотрудник, никогда серьезными операциями в Охранке не занимался. Он из полиции пришел, а невооруженные штатские или даже уголовники не сразу соображают, когда на них сеть накидывают. Это не террористы, не спецназ, не особисты из внутренних войск – по-настоящему лишь эти ребята хоть как-то проверяют бойца на сообразительность… Нет, в мышлении на скорость и тем более на упреждение у него не было настоящей школы, и следовательно, с этой стороны я был почти в безопасности.

Конечно, помимо Нетопыря, этим делом, по всей видимости, занимались еще и мои бывшие коллеги, а это уже другой коленкор. Например, Передел, мой бывший командир, мог вспомнить и сообразить и даже успел бы принять меры, но я сомневался, что он еще хоть в малой степени влияет на ситуацию. А следовательно, он тоже может дать маху, когда нужно будет известить начальство о догадках – в России живем, господа, догадка командира и подчиненного – две разные догадки. В первом случае, все и вся начинают работать, а во втором – еще приходится объяснять, доказывать, смущенно мычать о чем-то, что лично тебе ясно как день, но на чем начальник собрался поймать тебя, просто чтобы служба медом не казалась… А это время, и поэтому я тоже решил пока об этой опасности не думать.

В общем, когда мне уже стало ясно, что, примерно, следует сделать, что купить и как выйти на исполнение, я прикинул себя сторонним наблюдателем и стал соображать, успел бы я сам на месте этого стороннего наблюдателя обо всем догадаться? И выходило, что успел бы. Поэтому я кое-какие свои действия замаскировал, укрепил план, создав несколько стандартных, неявных ходов, и на этом успокоился. Все равно ничего более стоящего я придумать уже не успевал.

Потом я смотался в Подольск. Как и прошлый раз, за оружием, орудиями разного назначения и парой хитрых прибамбасов. Как и прошлый раз, денег почти не было, они как-то разом кончились, может быть, я слишком много отдал Валенте, но на нее потратиться как раз было не жалко. Ей я бы и больше отдал, если бы мог. К тому же мне еще следовало поддержать Джина, хотя бы оплатить его текущие долги.

Вернувшись в Москву, почти доверху нагруженный разными свежекупленными примочками, я за пару часов до начала действия прилег, чтобы расслабиться, помедитировать, а если получится, то и покемарить.

Сначала справиться с напряжением не получалось. Я старался, старался… Пока незаметно для себя не провалился в сон, который был мне так необходим.

68

Первый раз я засек машину того, кто должен был передать нам с Климентом деньги, когда он появился в указанном месте строго в указанное время, словно был не человеком, а роботом, но я определенно был уверен, что это все-таки живой оперативник. Слишком это сложное дело – передать деньги, слишком все может быстро поменяться, а осложнения грамотно решает только человеческий мозг. Даже мутанты, как показывает практика, в этом пасуют.

Электронного поводка, маячка на обычных для этой цели частотах или визуальной слежки за ним я сначала не заметил. Даже когда на арапа ментально просканировал окна соседних небоскребов, но сделал это, разумеется, из чистого ребячества… Если за ним и наблюдали, то на таком расстоянии и с использованием такой оптики, что футбольный мяч на Луне можно было рассмотреть без напряжения. Правда, если избавиться от смога, а его я тоже учитывал, поэтому не надеялся, что они сумеют организовать очень уж отдаленные точки наблюдения.

Конечно, наблюдение всегда можно устроить, если не жалеть денег или усилий. Например, одно время мы для качественного наблюдения за некоторыми типами нанимали высоколетящий стратоплан, который с земли не фиксировался практически никакими средствами, кроме разнообразных телескопов. Конечно, теоретически следовало и эту возможность учитывать, но я не учитывал. Я считал, что вряд ли даже Охранке удастся задействовать такую технику для, в общем-то, частной передачи средств одному из своих агентов. К тому же свободных стратопланов у Московии не было, а просить в долг у соседей побогаче – потребуется время, и немалое. Дипломаты спешки не любят, вообще на нее не реагируют, не раз уже проверено. Да и есть же у Джарвинова пределы влияния.

К тому же они тоже наверняка рассчитывали, что курьер будет со своей поддержкой, проверкой и наружным контролем. Без этих азов оперативной работы в нынешней Московии скоро шнурки на улице не смоги завязать, не то что с деньгами оперировать.

В общем, мне все это понравилось. Я вытащил из кармана «токи-токи» и вызвал Климента. Тот тоже был на требуемом месте, километрах в пяти от меня, в строго заданной ему точке, и ждал на связи.

– Так, Клим. Поехали дальше, на второе место.

И я стал диктовать ему новую улицу, новый адрес и новый маршрут, которым он должен был следовать. Маршрут был не менее важен, чем конечная точка или время. Была бы моя воля, я бы его движения заранее прохронометрировал, но практика показывает, что излишняя дисциплина с уголовниками ведет к обратному результату, да и времени у меня не было – всего-то один день на подготовку, удивительно, как успел то, что сделал.

Уже трогаясь с места, я нажал кнопку второго «токи-токи». И рядом со стоящим коптером курьера зазвонил таксовид. Курьер посидел еще немного, потом вылез из своей тачки, дошел до аппарата и нажал рычаг вызова. В тот же момент крохотный, не больше пятирублевки, магнитофончик, вставленный в гнездо динамика, заговорил моим искаженным голосом, и я надеялся, что все искажения они не сумеют снять и вычислить слишком быстро, что за всей операцией стою я, собственной персоной.

Магнитофончик продиктовал курьеру той, противоположной стороны следовать во второе место, для получения дальнейших команд. Курьер вернулся в свою машину, посидел в ней, словно с кем-то консультировался, и тронулся в путь. Я достал свой прицел и стал осматривать все соседние дороги. На то, что без мощной подпитки стационарных аккумуляторов мой приборчик позволит увидеть салон всех движущихся машин, я не рассчитывал, но стоящую на одном месте и вдруг отправившуюся в путь отсканировать был в силах.

Точно так же просмотреть все сектора возможного наблюдения и мне было не под силу, слишком уж медленно процессор моего прицела просчитывал замеченное. Но я заранее прикинул, что наиболее грамотное наблюдение можно вести только с двух соседних дорог и трех уровней, вот ими я тоже занялся. И был вознагражден. На самом верхнем уровне, на высоте метров восьмидесяти над нами, поехала одна машина очень странного вида.

Я вздохнул, пытаясь сдержать мигом возникшую тревогу, но и унять облегчение от того, что все получалось пока наилучшим образом. Дело было в том, что, как и ожидалось, за курьером шел только один наблюдатель, но какой! Абдрашит Самойлов. Тот самый ментат, которому, согласно последним рапортам, практически все было по плечу. Он мог следить за всеми перипетиями курьера впереди себя даже с десяти километров, мог ловить и локализовать таких телепатов, как я, целыми кучами и умел понимать все, что происходило где-то у черта на рогах, задумываясь не дольше чем на сотую долю мгновения.

Вот его-то я и собирался выключить из операции. С ним против моих нынешних противников у меня не было шансов, а без него… Без него я был почти так же силен, как взвод их охраны, вот только умел сам планировать и проводить операции, чего взводу оперов, разумеется, почти никогда не разрешалось.

Сейчас поймать меня Самойлов мог, только если я сам позволю себя поймать, то есть когда попробую ментально проследить за своим Климентом и курьером и когда сниму шлем ментальной защиты, когда позволю ему направить на меня узкофокусную антенну ментального сканирования… Чего я делать, разумеется, не собирался.