Неуязвимых не существует - Басов Николай Владленович - Страница 91

Зато по крайней мере про одного из них можно говорить в прошедшем времени. Когда на площадке перед административным зданием осталась только моя, вернее, нетопырская темная машина, я решился.

– Так. Открывайте двери и идите вокруг меня. Чтобы я был прикрыт от снайперов.

– Это их не остановит, – сказал главный. – Если есть снайперы, они…

– Знаю, но так написано в моем учебнике оперативника. – Я в который раз уже попробовал мило улыбнуться, хотя лицо сделалось вдруг чужим, словно меня только что вырезали из сырого дерева.

Мы пошли. Ребята держались за руки и все время оглядывались. Чтобы они слишком явно не нервничали, я завел светскую беседу:

– Кстати, если кто-то хочет, могу подбросить до безопасного места. Или вообще увезти за границу. На Волгу, например.

Они не хотят. Даже девица отнекивается, хотя в ее глазах я вижу вдруг вспыхнувший огонек. Но в сознании тут же возникает образ больной женщины, вероятно, матери.

Мы вышли на солнышко и замерли. Как ни ярко освещались подземные этажи, а тут, при естественном спектре, глаза должны были чуть-чуть поморгать, чтобы привыкнуть. Попутно я пытаюсь провести телепатическое сканирование территории… Нет, я слишком слаб, и голова кружится. Пусть уж операторы проводят меня до машины, так будет надежнее, вдруг какой-нибудь не в меру сообразительный и решительный охранник вздумал сыграть героя?

Моя – теперь уж точно моя – машина стоит там же, где я ее и оставил, и поблескивает свежей, элегантной краской. Идти к ней приятно, как к обещанию новой жизни. Особенно по нагретым ясным утренним солнышком бетонным плитам. Особенно победив в такой мясорубке, в которой я еще месяц назад даже выжить не взялся бы.

Неожиданно я почти упал, вероятно, действительно ослабел от потери крови. Меня поддержала девица, потом она поняла, что тут-то камеры работают, их я пока не перестрелял, отдернулась и изобразила злобный оскал. Молодец, она тоже все понимала, как и я понимал. Я ей улыбнулся, на этот раз почти искренне. Мне можно, я все равно уже вне закона.

– Останусь в живых, разыщу и привезу подарок.

– За что?

– За хорошее поведение.

– Нет, уж лучше уматывай отсюда, – она сделала вид, что отворачивается.

На самом деле, образ старой женщины как-то меркнет в ее головке. И я отчетливо понял, если буду уговаривать, то добьюсь своего, и она уедет со мной, может быть, даже сама поведет мобиль. А что, она совсем ничего, мордочку мы ей поправим, сейчас и не таких превращали в эталон совершенства. А прочие прелести ей и поправлять не нужно, для меня и так сойдет.

– Тогда пришлю по почте, жди.

Она хмурится, знает, если не начнет хмуриться, может и разулыбаться. К тому же я не вру. Я знаю, что выберусь отсюда, что никакой снайпер меня не подстрелит, что меня теперь вообще ищейки Охранки не найдут. И что я ей в самом деле пришлю подарок, дорогой и, может быть, даже эротичный, как она любит. Адрес я уже вычитал в ее сознании.

И хотя неуязвимых действительно не существует, кажется, эта поговорка не про меня. По крайней мере, не сегодня утром, вернее, не в этот раз.