Торговцы жизнью - Басов Николай Владленович - Страница 66

Когда Рост, прикомандированный к зеленокожим в малопонятном качестве консультанта, доложил в Белый дом, что творят зеленокожие, Председатель потребовал от Ростика, чтобы он договорился о передаче этой технологии людям. Ростик, немало сомневаясь, пошел к зеленым умельцам, но все оказалось проще пареной репы. Именно передачу этих порошков Шир Марамод и предлагал Ростику во время исторических, как теперь стало ясно, последних переговоров, хотя этого-то Рост тогда как раз и не понял, либо его перегруженное сознание не справилось с этим знанием.

А впрочем, теперь это было неважно. Рост и Ширы теперь встречались каждый день по много раз, иногда разговаривали, то есть рисовали друг другу разные картинки, иногда просто улыбались друг другу, причем Ширы, подрагивая от весьма сложных чувств, обуревающих их, старательно пытались повторять этот магический для человеческого общества мимический трюк.

Так или иначе, но теперь, когда все мыслимые предварительные договоренности были достигнуты, ему предстояло вести Марамода к Председателю, чтобы состоялось главное – чтобы Шир передал в руки человека мешочки с порошками. Остальное, как был уверен Рымолов, было уже не так трудно. В конце концов, у него были ребята из университета, и даже из политеха, и даже заводские инженеры – им и следовало разбираться, что из технологии Широв пригодно для людей, а что лучше модернизировать.

Первым делом Рост отправился в новый кабинет Марамода. Для этого ему пришлось миновать несколько десятков людей, занятых работой вместе с червеобразными, потом пройти сквозь вооруженную копьями зеленокожую стражу, подняться по очень сложной лестнице, протянувшейся над огромным залом с каменными скамьями, расположенными амфитеатром над небольшой сценой, и наконец он оказался почти под крышей дворца Широв, возведенного зеленокожими в Боловске раньше, чем все остальные строения.

Как ни странно, Марамод его ждал и тоже был принаряжен. На стене его кабинета, как и в Чужом, была вылеплена каменная доска с нанесенным на нее воском. Рост осмотрелся. На доске не было ни малейшего бугорка, ни крохотной черточки. Все тут сверкало новизной и необжитой гулкостью. Впрочем, подумал Рост, пройдет пара месяцев, и все образуется. Жизнь-то налаживалась.

Покланявшись от души друг другу, Ростик и Марамод подошли к доске, Рост достал свой знаменитый на полгорода рыбий шип и уверенно, едва ли не с легкостью профессионала стал изображать Марамода, себя, Председателя, хотя этот получился уже не очень. А потом изобразил несколько мешков.

Шир забеспокоился, это было видно по тому, как он рассматривал рисунок то одним глазом, то другим. Он определенно не понимал его значения. Тогда Ростику пришлось отвести от одного из мешков линию и на ее конце изобразить уже распакованный мешок, из которого прямо в раствор струился порошок, вырисовывающий ширский жилой комплекс. Марамод удивился.

Он взял палочку и нарисовал Ростика, который якобы подошел к комплексу и взял какого-то из Широв за руку, а потом этот Шир протягивал Ростику требуемый мешок, который, в восприятии Марамода, разумеется, выглядел уже иначе. Рост отрицательно покачал головой и изобразил кабинет Председателя, как он его видел, длинный стол для совещания, с одной стороны которого стоял Рымолов, а с другой Марамод с Ростиком.

Зеленокожий чуть заметно пожал плечами, потом подумал и довольно небрежно смахнул все рисунки с доски. Что это значило, Рост не понял, то ли Шир отказывался следовать придуманному в человеческих кабинетах протоколу, то ли не считал проблему существенной.

Так или иначе, они тронулись к Белому дому. Рост сначала попытался объяснять своему спутнику принципы человеческого градостроительства жестами. Но это оказалось невозможно, поэтому он стал все чаще говорить нормальным русским языком, а потом и сам не заметил, что идет, размахивая руками и чуть велеречиво талдыча что-то, словно гид. Наконец, перед самым Белым домом он опомнился – Шир-то едва ли что-то понимал. Но с другой стороны, подумал Ростик мельком, вдруг Марамод не только ментальный, но и лингвистический гений и скоро сам заговорит? Волосатики определенно что-то понимали по-человечески, почему бы не попробовать тот же трюк с зеленокожими?

Они вошли в здание, где размещался Председатель. Людей, вернее чиновников, набилось в холле, как сельдей, а кроме того, здесь толпилось немало ребят с автоматами на плече. Зачем они были тут нужны, Рост не знал, да и не собирался выяснять.

Они поднялись по ступеням бывшего райкома. Шир вел себя не как полномочный посол, а скорее как посетитель очень странного музея – даже, как показалось Ростику, пожимал плечами, но на ходу ему могло и почудиться. Потом сухая, очень серьезная женщина перехватила их в приемной и провела в кабинет Рымолова.

Тот встал из-за стола, пошел навстречу зеленокожему, вытянув руку. Ростик попытался объяснить Председателю, что лучше будет поклониться, но тот, видимо, решил по-своему. И получилось нелепо, потому что этот жест Шир Марамод не знал и очень удивился, когда Председатель взял его за руку и принялся ее трясти. Сам-то Шир поклонился, потом улыбнулся, и… Председателя отнесло к противоположной стене. Бывший профессор политеха, видимо, сам не ожидал от себя такой реакции, но необычность происходящего сыграла свою шутку с его нервами. Он даже спросил:

– Ростик, чего он?

– Он так улыбается, Андрей Арсеньевич, – пояснил Рост, отметив, что Председатель обратился к нему даже не по фамилии.

– Улыбается?

Возникла пауза, потому что в кабинет, следом за зеленокожим, все входили и входили разные строгие дяди в галстуках и женщины с накрашенными глазами. Наконец, дождавшись, пока в кабинете собралось человек двадцать, Рымолов предложил:

– Может, сядем?

Что и проделал с заметным облегчением. Рост вытащил стул к той стороне стола, которая оказалась напротив Рымолова, и знаком указал на него Марамоду. Тот поудивлялся, но, смирившись с ситуацией, уселся, неудобно подобрав под себя три свои ноги – человеческая мебель была ему не по росту.

Потом стали рассаживаться чиновники. Причем, когда стульев на рымоловской стороне не хватило, наиболее отчаянные вытаскивали стулья оттуда, где сидели Марамод и Ростик, но усаживались за Председателем, вторым, так сказать, слоем.

Посидели. Сначала молча, потом кто-то в заднем ряду человечества стал о чем-то усиленно шептать. Тогда Рымолов провозгласил:

– Тихо, пожалуйста. – Посмотрел на Ростика. – Ну, так и будем сидеть?

– Не знаю, – удивился на этот раз Ростик. – Я думал, вы скажете что-нибудь.

– А чего говорить? – пробормотал кто-то с левого края. – Он же все равно не понимает.

– Да, нелепо, – согласился Рымолов. Потом поинтересовался: – А где мешки с порошками?

Тогда Рост объяснил, что порошки можно брать у них на стройке без всякой официальщины. И вдруг взорвался какой-то дядька с правого края стола. Приглядевшись, Ростик узнал в нем чуть было не навязанного в Одессу губернатора.

– Нет, Арсеньич, я так не согласен. Все, хотя бы с нашей стороны, в человечестве, должны получать порошки централизованно. Мы обязаны контролировать их распределение и использование. Иначе…

– Вы что, знаете, кто и каким образом собирается их использовать? – спросил Ростик. В зале повисла тишина. – На все сто представляете, кто какую постройку задумал соорудить? – Он еще немного подождал, ответа не последовало. – А почему люди сами не могут придумать, что им нужно, что следует попросить… у тех же Широв?

– Это подрыв дисциплины, – заговорила толстая тетка, лицо которой Ростик смутно помнил. Кажется, он видел ее со своей тещей, раньше она занималась рынками.

– Я спрашиваю, где мешки? – спросил Рымолов. – Мы же договорились, что состоится символическое, так сказать, вручение.

Внезапно в приемной послышался топот. Потом в полуоткрытую дверь, в которую заглядывало немало чинуш рангом поменьше, ввалились двое Широв. А вот за ними… Ростик даже рассмеялся от облегчения, потому что следом за ними бежал Каменщик. Он-то и провозгласил: